Ночное унижение

Старый черт вздохнул, сплюнул и закурил папироску.
-- Страшно чивой-то, -- пробормотал он, -- смола не кипит, новеньких нет... Спать, что ли? Газеты все прочел...
Молодой чертенок, обсасывавший какого-то цыпленка, отложил пишу в сторону и посмотрел на него.
-- Темнеет, папаша... Ночь-то уж наступает. Может, на землю поехали бы. Прикажите -- повезу...
-- А на земле-то что: лучше? -- кисло фыркнул старый черт. -- Та же скука... Это бывало раньше, грехов наворачивает так, что по горло купаться. А теперь так норовят -- сосиски стянуть либо окна выбить. Здесь и мировому-то дела не хватает, не то что нашему брату... Давно уж я там не был...
-- А все-таки, пошли бы, папаша... Ночь-то ведь рождественская.
-- Да уж не знаю... Разве что воздухом подышать... Дайка сюртучишко -- оденусь...
Одевался старый черт недолго и через несколько минут он уже сделал распоряжения по хозяйству, потрепал за ухо сынишку и спрыгнул на землю.
В детской было темно, и только из-под двери чуть-чуть выбивалась узкая полоска света. Гувернантка помогала маме шить белье, а Саня и Катя спали вместе после двухчасового утомительного обсуждения, кому достанутся с елки игрушки стеклянные и кому картонные. Несмотря на свою молодость, Катя быстро соображала, что преимущество картонных заключается в том, что из каждой лошади можно сделать две, стоит только расклеить посередине, а из стеклянного шара ничего не выйдет, кроме неприятности, когда он упадет на пол -- и сладко спала, довольная выгодной сделкой.
Было слышно только ровное дыхание, когда что-то зашуршало в углу и упала на землю коробочка с кнопками.
Первой проснулась Катя.
-- Я боюсь... -- жалобно пропищала она, толкая Саню, -- шумит в углу... Наверное, мышь пришла...