Письмо из Москвы в Одессу к графу М. С. Воронцову

Письмо из Москвы в Одессу от Московского почтдиректора А. Я. Булгакова к графу М. С. Воронцову ).
Москва, 31 Декабря 1825 года.
Слава Богу, этот злопамятный год приближается к концу! Он был бедоносен для каждого в частности, и для всех Русских вообще. Я избавлю вас, дорогой друг, от предмета разговора, горестного вашему сердцу. Сколько раз повторяли мы с женой: бедный граф Михаил! Но, оставляя в стороне эти печальные размышления, я все же должен побеседовать с вами о том, что вас огорчит.
Граф Растопчин очень плох, и вы хорошо сделаете, если предупредите о том Нарышкина, чтобы он не задерживал (если еще есть время) отъезда супруги своей {Таврический губернатор Дмитрий Васильевич Нарышкин женат был на старшей дочери графа Растопчина, гр. Наталье Федоровне. П. Б.}. По возвращении из деревни, у графа возобновились его обычные страдания; но накануне Рождества тоска, судорги и удушье сделались до того сильны, что я посоветовал ему подумать о душе. Он с радостью принял этот совет и просил графиню тотчас же послать за священником. Больной исповедовался, приобщился и не чувствовал ни малейшей усталости, хотя все это продолжалось почти час времени. С этого самого утра он почувствовал себя лучше. В Воскресенье, 26-го, в восемь часов утра, у него был припадок нервного паралича, но паралича только в языке; он стал говорить невнятно, однако был в полной памяти и говорил много, но медленно. В тот же день его соборовали, и он в промежутках успокоения прощался с нами, беседовал с графиней, с Андреем {Тогда 12-ти летний граф Андрей Федорович, недавно скончавшийся в Петербурге (он род. 13 Октября 1813 г.) Это было любимое дитя отца. О нем часто говорит он в письмах своих к графу С. Р. Воронцову, в VIII-й книге Архива Князя Воронцова (его имя означено в печати буквою или звездочкою). П.Б.} и с каждым из нас в отдельности, безо всяких жалоб и с твердостью достойною души великой. Каждому называл он вещь, которую оставлял ему на память, говорил о распоряжениях, находившихся в его завещании, которое отдано в Воспитательный Дом и к которому он сделал добавление, распоряжался приведением в порядок своих дел и своего наследства, наградил щедро всех домочадцев, даже бедному Матюше, которого он знает всего несколько лет, назначил 2000 р. пенсии, говорил о смерти, с чистотою совести и христианскою покорностью, страдая или чувствуя облегчение, не переставал молиться Богу, распорядился своими похоронами, приказав, чтобы никому не посылали пригласительных билетов и погребение совершил только один священник, чтобы могила его была совсем простая, чтобы его положили в гроб в простом платье без орденов, чтобы его похоронили рядом с дочерью Елисаветой и чтобы могилу его покрывала мраморная доска с вырезанным именем, без обозначения чинов {Граф Растопчин скончался в доме своем на Большой Лубянке 18 Января 1826 г. и похоронен на Пятницком кладбище, надпись на его памятнике: Среди моих детей покоюсь от людей . П. Б.}.