Вступительная лекция теории драматического искусства...

Драматическое искусство требуетъ изученія долгаго и глубокаго.
Не довольно быть актеромъ по обязанности, двигаться по сценѣ, размахивать руками и читать роль по примѣру своихъ предшественниковъ, понимать характеры по навыку, или толкованію застѣнчиваго автора и режисера, -- надо понять прежде самого себя, и вполнѣ изучить свое искусство, чтобъ сдѣлаться въ послѣдствіи полнымъ властелиномъ его,
У насъ обыкновенно молодой актеръ начинаетъ свое драматическое поприще подражаніемъ: невольно увлекаясь блистательною игрою какого нибудь почтеннаго артиста, пріобрѣтшаго уже любовь и уваженіе публики, юный питомецъ Таліи, -- во всемъ рабски подражаетъ ему; онъ беретъ его за свой образецъ, за свой идеалъ, и внутренно сознавая безсиліе свое, -- старается только сколько возможно болѣе приблизиться къ оригиналу. Подражатель всегда играетъ посредственно; въ игрѣ его нельзя ничего ни порицать ни хвалить; артистъ съ природнымъ, съ самостоятельнымъ дарованіемъ нерѣдко бываетъ нестерпимъ, но за то часто и восхитителенъ! Иногда пылкій и неопытный юноша принимаетъ ложную красоту за истинную, и подражаетъ тому, чего бы надобно остерегаться!.. Да и самое мнѣніе просвѣщенной публики не бываетъ ли иногда также своенравно какъ мнѣніе общественное, также причудливо и перемѣнчиво какъ мода?.. Не основывается ли оно иногда на мнѣніи какого нибудь журналиста, или авторитетѣ какого нибудь самозванца-знатока? Часто не актеръ приноравливается къ публикѣ, а публика къ актеру!
Мнѣ до крайности обидно слышать, говоритъ знаменитый Шекспиръ, когда иной рослый, въ парикъ наряженный невѣжа терзаетъ страсть на части, на куски, и раздираетъ уши черни, способной утѣшаться только непонятнымъ кривляньемъ и крикомъ. Онъ стоитъ плети, бѣснуясь такъ хуже Термиганта, уродствуя пуще самого Ирода.-- А публика все извиняетъ ему, если онъ ея любимецъ! Притомъ все ли хорошо и въ самыхъ лучшихъ образцахъ искусства?... Кто же остановитъ его, кто укажетъ ему на истинно высокое и прекрасное?... Безъ сомнѣнія искусство предшествовало теоріи; но ученые образовали ее уже довольно поздно, изъ точныхъ и правильныхъ сужденій о самыхъ произведеніяхъ. Слѣдовательно теорія не есть что либо произвольное? она основана на долговременной опытности. Не лучше-ли же пользоваться намъ съ удобностію правилами уже отысканными, чѣмъ доискиваться ихъ самимъ съ большею трудностію, и съ меньшею, можетъ быть, увѣренностію въ качествѣ найденнаго?