Иов, Прометей и Фауст

Законъ вселенной -- это равновѣсье,
Возмездьями лишь держится она.
Изъ Донъ Жуана гр. А. К. Толстаго.
Пусть не довѣряетъ суетѣ заблудшій,
ибо суета будетъ и воздаяніемъ ему.
Книга Іова (XV, 81).
Wer immer strebend eich bemüht,
Den können wir erlösen.
Изъ Фауста Гёте.
Изучающему литературы народовъ древности, среднихъ вѣковъ и новѣйшаго времени, въ ихъ непрерывномъ развитіи и взаимнодѣйствіи, нерѣдко попадаются параллели и аналогіи въ области художественнаго творчества различныхъ народныхъ группъ, отдѣленныхъ одна отъ другой пространствомъ вѣковъ. И это, безъ сомнѣнія, потому, что духъ человѣческій въ сущности всегда оставался неизмѣннымъ; потому, что одинаковыя причины всегда оказываютъ одинаковое дѣйствіе, и у всѣхъ націй, доросшихъ до извѣстной высоты культуры, возникали однѣ и тѣ же проблеммы. На такое же сопоставленіе напрашивается и проблемма, нашедшая себѣ выраженіе въ трехъ величайшихъ произведеніяхъ художественнаго творчества, названія которыхъ приведены выше {Это указаніе на родственность названныхъ твореній, по ихъ основному мотиву, дѣлалось не разъ. Составители руководствъ по исторіи литературы, какъ Шерръ, напримѣръ, упоминаютъ о такой родственности не только Іова, Прометея и Фауста, но и Шекспировскаго Гамлета, и Байроновскаго Каина. Намъ, однако, важны здѣсь не варіаціи одной и той же тэмы. Иначе параллель въ данномъ случаѣ можно бы распространить еще дальше. И въ персидскомъ Шахъ-Наме найдется свой Фаустъ и свой Прометей. Даже въ рай сномъ миѳѣ о первомъ человѣкѣ не трудно отмѣтить зародышъ Фауста. Кахъ ни привлекательны, быть можетъ, эти генеалогическія изысканія, но для цѣлей предлагаемаго этюда они не имѣютъ значенія. Задача этюда болѣе скромная,-- прослѣдить прогрессивное развитіе одной и той же нравственной идея, выраженной въ трехъ созданіяхъ поэзіи различныхъ народовъ и эпохъ, не касаясь однако ихъ художественныхъ достоинствъ.}. Одно досталось намъ отъ ветхозавѣтныхъ евреевъ, другое завѣщано античнымъ міромъ, третье принадлежитъ новѣйшей эпохѣ, и каждое изъ нихъ выросло и расцвѣло на своей родной почвѣ, въ непосредственной зависимости отъ окружавшей его атмосферы. Изучая ихъ параллельно, видишь ясно, какъ подъ дѣйствіемъ этой различной атмосферы одно и то же зерно даетъ ростки первоначально еле замѣтные, жидкіе и дряблые, потомъ они становятся виднѣе и сочнѣе, выносливѣе къ непогодѣ и вѣтрамъ и, наконецъ, крѣпнутъ настолько, что изъ нихъ выходить вѣтвистое и многолѣтнее дерево; видишь, какъ робкій порывъ мысли, пробудившейся въ неблагопріятныхъ условіяхъ, по мѣрѣ ихъ улучшенія, подъ лучами знанія и свободы, созрѣваетъ въ сознательную идею,-- которая переходитъ въ жизнедѣятельное стремленіе.