Человек и мысль

Въ царствованіе мудраго Халифа Азрунъ-аль-Гашида, жилъ въ Багдадѣ весельчакъ, по имени Абдала. Науки, Искуства и Словесность процвѣтали тогда между Арабами, и отъ свѣтлаго трона Халифова разливалось просвѣщеніе по всему царству. Абдала торговалъ рукописями, выписывалъ ихъ изъ Византіи, заставлялъ переводишь, переписывать, покупалъ сочиненія у Авторовъ и распространялъ ихъ между людьми богатыми и учеными. Въ то время книгопечатаніе было еще неизвѣстно. Абдала, по роду своихъ занятіи, уподоблялся нынѣшнимъ ученымъ книгопродавцамъ и типографщикамъ, которые однако и въ наше просвѣщенное время столь же рѣдки, какъ и хорошія книги. Въ лавкѣ Абдалы собирались ежедневно всѣ Словесники, ученые Улемы, мечтательные Поэты, глубокомысленные Дервиши, многіе любители Наукъ, и еще болѣе тѣ, которые хотѣли прослыть знатоками и любителями, выучивая наизусть заглавія рукописей и имена Авторовъ. Абдала былъ добрый малый, въ полномъ смыслѣ сего слова; онъ любилъ мудрость и добродѣтель, по никогда не называлъ себя ни мудрымъ, ни добродѣтельнымъ. Онъ также любилъ пламенно добрыхъ людей, презиралъ злыхъ, и отъ чистаго сердца смѣялся надъ глупцами, когда они старались прикрыть свое ничтожество гордостью и высокомѣріемъ. Будучи правдивъ въ дѣлахъ и чистъ совѣстью, онъ не боялся злыхъ, говорилъ объ нихъ смѣло, приправляя свои замѣчанія аттическою солью. Вообще Абдала былъ нѣсколько склоненъ къ насмѣшкамъ, и хотя онъ былъ человѣкъ не глупый, по часто забывалъ, что въ свѣтѣ скорѣе прощается обида, оскорбляющая честь, нежели насмѣшка, унижающая самолюбіе. Остроты Абдалы часто выходили за предѣлы его лавки. Добрые люди смѣялись имъ, и любили Абдалу: злые и невѣжды морщились, и въ свою очередь, какъ хищные враны, каркали надъ головою Абдалы, выжидая случая растерзать его когтями. Визирь грозно посматривалъ на Абдалу, встрѣчаясь съ нимъ; Кади хмурилъ брови и поглядывалъ на него изъ подлобья значущіе Улемы перестали ходишь къ нему въ лавку, а Дервиши убѣгали его, какъ заразы. Абдалы не преслѣдовали явно, но начали помаленьку жать, а когда сильные въ Азіи начнутъ прижимать, тогда и вх самомъ обширномъ городѣ, каковъ Багдадъ, сдѣлается тѣсно. Абдала вздумалъ переселиться въ Византію, по ему жаль было оставить городъ, гдѣ Онъ пріобрѣлъ друзей и добрую славу у добрыхъ людей. Однажды, огорченный клеветою и несправедливостью, Абдала сидѣлъ въ полночь въ своей комнатѣ, погрузясь въ мрачныя размышленія. Слезы невольно выступали изъ глазъ его, и вздохи стѣсняли грудь. Слабый свѣтъ лампады едва освѣщалъ Одинъ уголъ комнаты. Вдругъ, что-то блеснуло, наподобіе молніи. Абдала поднялъ глаза, и увидѣлъ предъ собою прекрасную жену, съ свѣтлыми взорами, съ сладостною улыбкою, въ бѣлой одеждѣ. Она сняла съ себя черное покрывало, и отбросила его въ сторону. Абдала не чувствовалъ никакого страха при семъ необыкновенномъ видѣніи: напротивъ того, нечаянная радость вспыхнула въ его сердцѣ, и оживила весь бренный его составъ. Онъ съ улыбкою спросилъ красавицу: Кто ты, прелестная: Пери, или простая смертная? Зачѣмъ пришла въ жилище скорби и тяжкой думы? -- Я твоя неразлучная, хотя невидимая и неосязаемая путница, -- отвѣчала жена: -- я Мысль твоя. Сострадая къ твоему горю, я пришла утѣшить тебя и разсѣять твои заблужденія.