Добро и зло, или опыты экспериментальной философии

Für Weinge!
Я не люблю людей, говорилъ мнѣ пылкій юноша: они злы, коварны, неблагодарны! -- То есть, ты не любишь злыхъ, коварныхъ и неблагодарныхъ людей, мой другъ! возразилъ я: это весьма справедливо. Юноша вспыхнулъ, глаза его засверкали, щеки покрылись румянцемъ. Зная, что юношей и вообще всѣхъ пылкихъ людей иначе нельзя убѣдишь, какъ позволивъ имъ сперва высказать все, что у нихъ лежитъ на сердцѣ, я собрался хладнокровно слушать мизантропическія выходки моего противника. Простри взоръ твой въ глубокую даль Исторіи, взгляни на западную Европу, на Азію, Африку и Южную Америку! воскликнулъ юноша: что представится твоимъ взорамъ? Кровопролитный воины, внутреннія потрясенія Государствъ, буйство страстей. Загляни въ судилища: они изполнены тяжбами и ябедою; проникни въ чертоги знатныхъ: тамъ, подъ бременемъ пресыщенія, изнываютъ обманутое или возрастающее честолюбіе, оскорбленное высокомѣріе или раздающаяся гордость. Подъ сѣнью чертоговъ гнѣздятся зависть и корыстолюбіе. Есть миръ для Государствъ, но для людей нѣтъ мира. Они безпрестанно воюютъ между собою оружіемъ клеветы и ябеды. Гдѣ дружба? гдѣ любовь? гдѣ безкорыстіе? Юноша говорилъ съ такимъ жаромъ, что почти дыханіе его пресѣклось, и онъ замолчалъ отъ усталости. Все ли? спросилъ я.-- О, я знаю, что ты станешь мнѣ возражать! -- сказалъ юноша съ горькою улыбкою: знаю даже, чѣмъ ты будешь возражать. Нѣтъ правила безъ исключенія, скажешь ты, не правда ли? и начнешь выбирать изъ безчисленнаго списка историческихъ именъ, Аристидовъ, Ѳемистокловъ, Эпаминоидовъ, Фабриціевъ, Катоновъ, Сюлліевъ, Матвѣевыхъ, Долгорукихъ. Побереги свою память и краснорѣчіе на что нибудь другое. Ты не убѣдишь меня, извлекши изъ подъ спуда вѣковъ нѣсколько блестящихъ именъ, заваленныхъ легіонами самолюбцевъ, честолюбцевъ и завоевателей!-- Расчисли хорошенько, сколько взяточниковъ встрѣчается въ Исторіи на одного безкорыстнаго Аристида? Много ли начтешь Сюлліевъ? О Долгорукомъ не говорю ни слова...
Пріятель, образумься! Вѣки уплываютъ за вѣками въ вѣчность; на поверхности волнъ Исторія можетъ уловить едва нѣсколько именъ и спасти ихъ отъ потопленія, и въ этомъ маломъ числѣ много ли достойныхъ истинной благодарности человѣчества! Юноша, кончивъ свою рѣчь, казалось, былъ доволенъ, что я не прерывалъ его, и съ торжествующимъ видомъ началъ прохаживаться но комнатѣ. Вмѣсто отвѣта, я позвалъ моего служителя. Семенъ! принеси мнѣ горсть пшеницы, горсть отрубей, вѣсы и стаканъ воды. -- На что это! спросилъ юноша.-- Для опытовъ экспериментальной Философіи; отвѣчалъ я хладнокровно; я хочу отвѣчать тебѣ на твою грозную филиппику противу рода человѣческаго. -- Какимъ образомъ? -- Увидишь! Между тѣмъ служитель принесъ требумое мною, и я приступилъ къ опытахъ.