Наблюдения под качелями

Я вовсе не намѣренъ былъ писать о качеляхъ, потому, что въ прошломъ году представилъ публикѣ довольно длинную статью, которая имѣла участь всѣхъ хорошихъ и дурныхъ современныхъ сочиненіи, т. е. друзья мои, нашли ее прекрасною, непріятели дурною, соперники въ ремеслѣ несносною, а безпристрастные читатели по сю нору не объявили своего мнѣнія. И что писать?-- думалъ я. Не всякой ли годъ одно и то же бываетъ подъ качелями? Кареты ѣздятъ въ нѣсколько рядовъ; толпы любопытныхъ смотрятъ на кареты; качели вертятся; паяцы кричатъ на балконахъ; музыка, заглушаемая Турецкими барабанами и стукомъ колесъ, наигрываетъ съ утра до вечера скорые марши и экосезы; простой народъ смотритъ на паяцовъ и лакомится орѣхами -- вотъ и все!-- Нѣтъ не все. Зрители подъ качелями столь же разнообразны своимъ состояніемъ и просвѣщеніемъ, какъ читатели нашей Газеты. То, что кажется одному скучнымъ, несноснымъ, другому представляется весьма пріятнымъ. Со мною разговаривало человѣкъ двадцать подъ качелями: вельможа, воинъ, гражданскій чиновникъ, купецъ, литераторъ и даже прекрасный полъ удостоивали меня разнородными вопросами и отвѣтами. Неправда ли, что нѣчего писать о качеляхъ? -- Вы безъ сомнѣнія, напишете что нибудь о качеляхъ? -- Вы должны наприсать непремѣнно что нибудь о качеляхъ. -- Вотъ вамъ прекрасная статейка для Сѣверной Пчелы! -- Вы, безъ сомнѣнія, пришли наблюдать подъ качелями. -- Изъ всего этого я заключилъ, что должно написать что нибудь объ увеселеніи, въ которомъ участвовала, посредственно или непосредственно, вся публика, и не взирая на неохоту, принялся за перо. Бѣдные журналисты не имѣютъ времени поджидать піитическаго вдохновенія, расположенія духа и прочихъ условій авторства. У нихъ умъ, веселость, воображеніе должны быть всегда на посылкахъ, и являться но первому призванію. Правда, что эти качества иногда бываютъ не послушными, и публика, часто примѣчаетъ, что они притянуты за волосы и втиснуты насильно въ статью. Но что дѣлать, когда нужно, а нужда, какъ говоритъ пословица, и камень долбитъ.