Новогодние представление

Я васъ не понимаю. -- Много чести!
Разговоръ на Синемъ мосту.
На человѣка мыслящаго и чувствующаго находятъ минуты, въ которыя онъ ни спитъ, ни бодрствуетъ. Чувства его находятся въ онѣмѣніи, но онъ слышитъ, видитъ и осязаетъ внутренними, или лучше сказать умственными органами. Кажется, будто душа въ ту минуту уносится въ другой міръ, и смотритъ на землю сверху. Какъ мелка является тогда земля внутреннему взору! Въ это положеніе (т. е. между сномъ и бодрствованіемъ) человѣкъ никогда не впадаетъ ни за вистомъ, ни послѣ сытыхъ обѣдовъ и ужиновъ, ни на балѣ, ни во время мечтаніи о томъ, какое онъ будетъ занимать мѣсто, и въ какомъ будетъ чинѣ послѣ десяти или двадцати лѣтъ службы. Этому болѣзненному состоянію подвержены только поди, которыхъ въ свѣтѣ называютъ праздными и пустыми, т. е. люди, которые проводятъ время въ чтеніи, въ размышленіи о прочитанномъ, и въ изложеніи собственныхъ мыслей и чувствованій -- на простои бумагѣ. Этихъ людей, по справедливости, чуждается свѣтъ, ибо они дурно играютъ въ вистъ, не пьютъ вина и не поятъ пивомъ, и притомъ грубіяны: не водятся съ глупцами, хотя бы они были одѣты по послѣдней модѣ, и ѣздили въ каретѣ четверкой; отворачиваются отъ лихоимцевъ и лицемѣровъ, даже въ лучшемъ обществѣ, и не ищутъ ни дружбы, ни знакомства, ни покровительства тѣхъ, которыхъ не могутъ уважать въ душѣ. Чудаки! За то достается порядкомъ отъ свѣта этимъ празднымъ и пустымъ людямъ! Волею или неволею они должны искать уединенія, а въ уединеніи именно и находить на человѣка это состояніе между сномъ и бодрствованіемъ, о которомъ я говорилъ выше.
Въ первый день праздника я сидѣлъ запершись въ моей квартирѣ, и смотрѣлъ на міръ съ пятаго этажа, какъ Вральманъ (въ Недорослѣ) съ своихъ козелъ. По улицѣ быстро неслись кареты и сани, а пѣшеходы обгоняли другъ друга. Это былъ день поздравленій, и всѣ люди, привязанные къ свѣту тяжкою цѣпью обстоятельствъ, всѣ люди, брошенные въ свѣтъ тщеславіемъ, всѣ люди, плывущіе въ свѣтѣ по теченію, спѣшили съ поздравленіями къ тѣмъ, отъ которыхъ чего и и будь надѣются, желаютъ получить, и къ тѣмъ, которые могутъ ихъ лишить чего ни будь или удержать въ полетѣ.-- Внизу, на улицѣ, кипѣли жизнь и движеніе, а вверху, надъ крышами и трубами, была пустота и тишина. Наскучивъ смотрѣть внизъ, я сталъ смотрѣть вверхъ, и задумался -- о пустот ѣ!