Омар и просвещение

Я хотя неученый, но знаю, что между ученостью и мудростью такая разница, какъ между хлѣбною печью и хлѣбомъ.
Слова моего дѣдушки.
Вы непремѣнно хотите, чтобъ я разсказалъ вамъ что нибудь. Извольте. -- Но теперь я не въ такомъ расположеніи духа, чтобъ забавлять васъ разсказами о Лисѣ воровкѣ, о Честномъ подъячемъ, о Золотомъ ослѣ и объ умномъ Воеводѣ. Сказки мнѣ надоѣли. Я разскажу вамъ нѣчто важное, а именно, о Халифѣ Омарѣ 1-мь. -- Но я долженъ сперва сказать вамъ, кто таковъ былъ этотъ Омаръ 1-й. -- Не гнѣвайтесь, сударыня! Я вовсе не думалъ подозрѣвать васъ въ невѣжествѣ. Знаю, что вы и учились Исторіи, и теперь даже читаете историческія сочиненія; но вы не должны оскорбляться, если я вамъ скажу, что при всемъ томъ, вы не знаете, кто таковъ былъ Омаръ 1-й. Это самое готовъ я повторить каждому школяру, нашпикованному ученостью и цитатами отъ пятъ до маковки, и радъ спорить съ нимъ объ этомъ столько же, сколько ученые спорили между собою о мѣстѣ рожденія Гомера, о которомъ нынѣ говорятъ тѣ же ученые, что онъ вовсе не существовалъ! То же будетъ современемъ и съ Исторіей! Начало уже сдѣлано. Нибуръ доказалъ, какъ дважды два четыре, что все начало Римской Исторіи, въ которую мы вѣрили тысяча восемь сотъ лѣтъ, какъ въ святыню, есть не что иное, какъ сказка, а въ существованіе Царства Мидійскаго, въ Кировъ и Артаксерксовъ нынѣ столько же вѣрятъ, какъ въ Иродотовыхъ Иперборейцевъ и -- въ Кощея безсмертнаго. Всѣ эти разсказы и Историческое безвѣріе происходитъ отъ того, что люди подсмотрѣли: какъ пишется Исторія. Вы никогда не видали этого, сударыня? -- О! это весьма забавно! -- Вообразите себѣ, что вы нашли, между семейными бумагами, лоскутокъ, на которомъ отмѣчено, что такого-то числа и года ваша почтенная прабабушка, Сенаторша при Петрѣ Первомъ, купила себѣ чепецъ. Лоскутокъ этотъ попадается въ руки человѣку, который не знаетъ, что съ собой дѣлать, а люди не знаютъ, что съ нимъ дѣлать. Онъ беретъ въ руки перо, и пишетъ.... пишетъ: какой былъ чепецъ, купленный вашею прабабушкой, какого роста была ваша прабабушка, какое было у нее лице, волосы, брови, глаза и губы, какого она была нрава, какъ жила, что дѣлала, гдѣ бывала, и даже объясняетъ, на что она купила чепецъ, и что съ ней случилось въ этомъ чепцѣ! Вы читаете это описаніе.... красно, сладко, кудревато, и вы удивитесь, когда вамъ скажутъ, что этотъ человѣкъ, писавшій о вашей прабабушкѣ, родился черезъ сто лѣтъ послѣ ея смерти, не видалъ даже ея портрета, не слыхалъ объ ней ни словечка, ни отъ потомковъ, ни отъ современниковъ ея, а въ писаніи своемъ основался единственно на найденномъ вами лоскуткѣ бумаги! Я видѣлъ, сударыня, какъ пишутся Исторіи, и притомъ различныя Исторіи: Исторія на заказъ, Исторія для продажи, Исторія отъ скуки, Исторія ради скуки; но, признаюсь откровенно, не видалъ, какъ пишется Исторія для поученія рода человѣческаго. Говорятъ, что есть и такія Исторіи, но ихъ не читаютъ и не любятъ, какъ моты не читаютъ и не любятъ счетовъ заимодавцевъ, а потому изъ такихъ Исторій выдираютъ листы, пятнаютъ чернилами.... Но не въ томъ дѣло. -- Обратимся къ Халифу Омару 1-му.