Поездка в Кронштадт

Письмо И. И. Гидсу.
Пароходъ.
Догадаетесь ли вы, о чехъ я думалъ, сидя на пароходѣ, и устремивъ внимательные взоры на Жида, который, прижавшись лѣвымъ ухомъ къ скрипкѣ, съ сильнымъ притискомъ ударялъ смычкомъ по струнамъ, переплетавшимся съ его локонами или пейсахами?-- О Жидѣ, скажете вы. Не угадали. Я думалъ о высокомъ предопредѣленіи безсмертной души нашей, и той способности къ усовершенію, которою Творецъ надѣливъ насъ, отличилъ отъ всѣхъ прочихъ тварей. Мы удивляемся неподражаемому искуству пчелы въ выдѣлываніи сотовь; удивляемся гнѣзду колибри, коралламъ составленнымъ полипами, и многимъ другимъ предметамъ, достойнымъ удивленія. Но что значитъ все это въ сравненіи съ способностями человѣка? Каждое животное есть только одушевленная машина; предѣлы его дѣятельности весьма ограничены. Пчела, никакъ не совьетъ гнѣзда, а колибри ни за что не слѣпить сотовъ. Напроиивъ того, человѣкъ, подчинивъ уму Науки и Искуства, овладѣлъ безусловно поверхностью земли. Геній человѣка, эта искра безсмертія, воспламеняетъ безпрестанно въ умѣ нашемъ новыя мысли, зародыши новыхъ изобрѣтеній, и влечетъ насъ все выше, выше, къ Источнику свѣта. Кто знаетъ, какъ высоко поднимутся Науки чрезъ сто лѣтъ, если онѣ будутъ возвышаться въ той же соразмѣрности, какъ доселѣ! Можетъ быть, чаешь моихъ мечтаній или мои Правдоподобныя небылицы {Литер. Листки и Сѣверный Архивъ 1824 и 1825 годокъ.}, со временемъ сбудутся. Можетъ быть, мои внуки или правнуки будутъ на какой нибудь машинѣ скакать въ галопъ по волнамъ изъ Петербурга въ Кронштатъ, и возвращаться по воздуху. Все это я въ правѣ предполагать, сидя на машинѣ, изобрѣтенной въ мое время, будучи отдѣленъ желѣзною бляхою отъ огня, а доскою отъ воды, на машинѣ, покорившей огнемъ двѣ противоположныя стихіи, воду и воздухъ или вѣтеръ! Вотъ, о чемъ думалъ я, прислушиваясь къ шуму паровой машины, какъ вдругъ Жидъ такъ сильно скрипнулъ смычкомъ по шелковой струнѣ, что вся нервная моя система потряслась, и нить моихъ размышленій лопнула вмѣстѣ съ Жидовскою струною.