Развалины Альмодаварские
Пламя войны и раздоровъ опустошало Испанію; народъ Испанскій боролся съ могуществомъ Наполеона. Кровавый слѣдъ среди пепелищъ знаменовалъ путь побѣды, сопровождаемой местію и отчаяніемъ. Тысячи иноплеменниковъ изъ всѣхъ концевъ Европы толпились на семъ поприщѣ славы и гибели: немногіе участвовали сердцемъ въ великомъ замыслѣ порабощенія великодушнаго народа -- и сражались. Званіе воина требуетъ одного повиновенія.
Небольшой отрядъ Французовъ находился въ Альмодаварѣ, на пути изъ Сарагоссы въ Мадритъ. При каждомъ пристанищѣ чужеземныхъ войскъ, окрестные жители собирались вооруженными толпами, какъ пчелы вокругъ разоряемыхъ ульевъ, и старались всѣми средствами вредить нарушителямъ своего спокойствія. Въ то время слышно было, что отчаянные Гверильясы, изъ отряда жестокаго Эмпесинадо, бродили вокругъ Альмодовара и выжидали кровавой добычи. Надлежало остерегаться, мы были вооружены день и ночь; бдительная стража охраняла всѣ входы въ городъ; подзорные отряды конницы безпрестанно разъѣзжали по окрестностямъ.
Въ одинъ изъ ночныхъ разъѣздовъ, я остановился отдохнуть у подножія утеса, на которомъ возвышались развалины древняго замка, разрушеннаго, по преданіямъ, Маврами. Любопытство повлекло меня на вершину утеса. Ночь была тихая: луна ярко свѣтилась на темномъ небѣ и серебрила оконечности сѣдаго зданія, которое съ противоположной стороны бросало длинныя, черныя тѣни. Если бъ я былъ поэтомъ, то эти сѣрые камни назвалъ бы остовомъ событій. Густыя каштановыя деревья осѣняли одну сторону замка; у подножія утеса протекалъ ручей, а за нимъ простиралась необозримая равнина, которая при свѣтѣ луны зеленѣлась на близкомъ разстояніи и вдали скрывалась во мракѣ ночи, какъ скрываются прелести Испанскихъ красавицъ подъ ихъ черными мантильями. Мои уланы отдыхали на муравѣ, завернувшись въ плащи и держа лошадей за повода. Флюгера пикъ, воткнутыхъ въ землю, не шевелились отъ вѣтра. Я въ задумчивости побрелъ къ развалинамъ. Въ моемъ воображеніи мелькали тысячи образовъ, и воспоминанія старины оживлялись въ присутствіи безмолвныхъ ея свидѣтелей. Протекло шесть вѣковъ, думалъ я, какъ Испанская кровь лилась на этой равнинѣ, какъ Мавры дикими воплями торжествовали побѣду, и Испанцы оплакивали смерть мужественнаго Альфонса VII и короля Аррагонскаго. Можетъ быть, во время кровавой сѣчи, прелестныя обитательницы этаго замка, съ ужасомъ взирали изъ рѣшетчатыхъ оконъ на погибель своихъ рыцарей и съ отчаяніемъ ожидали смерти или плѣна. Несчастная страна! И теперь чужеземецъ съ презрѣніемъ попираетъ ногами остатки твоей священной старины: неутомимые кони сѣверныхъ степей пасутся на ароматныхъ твоихъ лугахъ, и гибельная пика изъ мрачныхъ и хладныхъ лѣсовъ надвислянскихъ водружена въ землю, произращающую лимонъ и оливу; твой шелкъ развѣвается на ея древкѣ.