Урок фанфаронам и ветреникам
Французить перестать пора!
Державинъ.
Вы знаете, любезные читатели, странности и причуды пріятеля моего Архипа Ѳаддеевича, который смотритъ на многіе предметы съ особенной точки зрѣніи, и весьма часто почитаетъ дурнымъ то, что другіе находятъ очень хорошимъ, и обратно. Недавно я былъ свидѣтелемъ такой бесѣды, которая привела меня въ удивленіе, и безъ сомнѣнія, изумитъ васъ: послушайте.
Однажды, когда я сидѣлъ у него, вдругъ подъѣхала къ крыльцу прекрасная карета; молодой, щегольски одѣтый юноша выпрыгнулъ, изъ нее, какъ заяцъ, и такъ громко зазвонилъ у дверей, что канарейки встрепенулись въ клѣткахъ, собачка залаяла и котъ спрятался подъ постель. Я взялъ шляпу и хотѣлъ итти домой, но Архипъ Ѳаддеевичъ остановилъ меня. Пожалуйста погоди, сказалъ онъ: это мой племянникъ, который никогда не ѣздитъ ко мнѣ, зная, что отъ меня нельзя получишь ни наслѣдства, ни покровительства, а въ большомъ свѣтѣ стыдится даже называть меня своимъ дядею, потому, что не находитъ моихъ визитныхъ билетовъ въ знатныхъ домахъ, что я хожу пѣшкомъ и не одѣваюсь по модѣ. -- Хорошъ племянничекъ! сказалъ я.-- Впрочемъ, онъ очень добрый малый, примолвилъ Архипъ Ѳаддеевичъ: и всѣ его недостатки происходить отъ вѣтренности, пустыхъ знакомствъ и неосновательнаго воспитанія. Онъ получитъ теперь порядочный урокъ -- увидишь. -- Между тѣмъ юноша вбѣжалъ въ комнату, остановился у дверей, посмотрѣлъ на насъ въ двойной лорнетъ, и не обращая на меня вниманія, приблизился къ столу, за которымъ сидѣлъ Архипъ Ѳаддеевичъ, и протянувъ къ нему руку весьма фамильярно, сказалъ тономъ покровительства: bon jour, mon oncle! Истомъ придвинулъ стулъ, развалился въ креслахъ, положилъ шляпу из столъ, зѣвнулъ два раза и, устремивъ глаза въ потолокъ, сказалъ: Eh bien, mon oncle! За какимъ важнымъ дѣломъ вы призвали меня къ себѣ? Архипъ Ѳаддеевичъ въ это время дѣлалъ какія-то замѣчанія караидашемъ въ своей записной книжкѣ, и наморщившись, отвѣчалъ: Прежде, нежели приступлю къ дѣлу, я долженъ припомнить тебѣ, что этотъ господинъ (указывая на меня), котораго ты не примѣчаешь, не Князь Невидимка, но лучшій другъ твоего дяди, пріятель покойнаго твосго отца, любитель просвѣщенія и заклятый врагъ безталантныхъ Поэтовъ и невѣждъ словесниковъ. Ему даже Князья риѳмоплеты дѣлаютъ честь, сочиняя на него сатиры и эпиграммы, а это самое вѣрное доказательство, что сужденія его объ ихъ произведеніяхъ справедливы. Слѣдовательно тебѣ надлежало почтить, его привѣтствіемъ. -- При воспоминаніи о Князьяхъ, юноша обратилъ взоры съ потолка на меня, и когда Архипъ Ѳаддеевичъ кончилъ длинное свое предисловіе, онъ кивнулъ головою и сказалъ: Pardon... charmé... очень радъ знакомству! -- не заботясь впрочемъ узнать, мое имя. Я, поклонившись ему вѣжливо, спокойно ожидалъ развязки этой комедіи.-- Ты знаешь, племянничекъ, что у тебя есть богатая тетушка, моя двоюродная сестра, бездѣтная вдова, которая лѣтъ двадцать живетъ безвыѣздно въ деревнѣ? -- Какъ не знать! отвѣчалъ юноша: она помѣщена у меня на первомъ мѣстѣ въ спискѣ кандидатовъ, которые должны обогатить меня наслѣдствомъ. У меня уже торгуютъ ея деревню ... -- Постой, не торопись, племянничекъ, не продавай шкуры съ живаго медвѣдя. Прочитай вотъ эти строки въ ея письмѣ ко мнѣ. Племянникъ прочелъ вслухъ: Посылаю тебѣ, братецъ Архипъ Ѳаддеевичъ, ломбардный билетъ на десять тысячъ рублей; ты отдашь его племяннику моему Харитону... -- Юноша бросилъ письмо, и закричалъ громко: Безподобно -- въ самую пору, -- пожалуйте билетъ, дядюшка! -- Прочти до конца, любезный племянникъ! -- Зачѣмъ? отвѣчалъ юноша: