Любовь повесы

Біографы ужасно любятъ придавать своимъ сюжетамъ героическое происхожденіе. Рокъ судилъ и мнѣ написать собственную свою исторію, но я не хочу подражать другимъ и напишу по-своему. Признаюсь, что отличительная черта моего характера образовалась въ то время, какъ я впервые взглянулъ на свою особу въ трюмо, въ будуаръ моей матери; мнѣ было тогда не больше года, и съ-тѣхъ-поръ на всю жизнь остался я повѣсой. Съ вашего позволенія, почтенные читатели, прибавлю, что я былъ прехорошенькій мальчикъ. Правда, водились за мною маленькіе капризы и прихоти; но къ счастію, скоро открыли средство утишать меня самимъ-собою; когда мой крикъ или слезы наскучатъ моей маменькѣ, то, чтобъ успокоить меня, она, бывало, скажетъ: Кормилица, поставь ребенка передъ зеркаломъ.
Рано допущенный въ святилище туалета, первыми своими игрушками я имѣлъ цвѣты и всѣ драгоцѣнныя бездѣлки такой модной леди, какъ, моя матушка, леди Ормингтонъ. Надо замѣтите, что я первый изъ ея дѣтей пользовался такой привиллегіею, которую впрочемъ раздѣлялъ съ нѣсколькими гвардейскими офицерами и молодыми членами парламента. У меня были братъ и сестра; братъ, какъ старшій, наслѣдовалъ всѣ титла фамиліи, но достопочтенный Джонъ Дэнби имѣлъ несчастіе родиться косымъ, а у достопочтенной Джуліи были рыжіе волосы, и леди Ормингтонъ до того не терпѣла этихъ двухъ своихъ дѣтей, что обращалась съ ними какъ съ подкидышами.
Напротивъ, со дня моего рожденія, всѣ няньки, мамки и вся дворовая челядь, безпрестанно, въ одинъ голосъ толковали, что я былъ живымъ портретомъ моей прекрасной маменьки. Прекрасная моя маменька, дочь деревенскаго помѣщика, не имѣла за собой никакого приданаго, кромѣ красоты, по-этому очень простительно было ей выказывать материнское участіе къ своему миніатюрному портрету.
Моя матушка только и знала, что занималась своимъ туалетомъ, и, кажется, думала, что мало еще заботится о тѣхъ прелестяхъ, которыя оцѣнены сердцемъ, или лучше, рукою лорда. Воображеніе ея не знало отдыха; она безпрестанно придумывала новыя украшенія для исключительнаго предмета своего обожанія, и многія ея изобрѣтенія имѣли честь быть образцомъ моды. Если бы выходили тогда кипсеки, портретъ леди Ормингтонъ послужилъ бы первымъ и лучшимъ ихъ украшеніемъ: написанный Косвеэмъ и выгравированный Бортолоцци, портретъ ея, выставленный въ окнахъ магазиновъ, возбуждалъ удивленіе всѣхъ.