Из воспоминаний

-- Д. Н. Мамин-Сибиряк, -- говорит И<ван> А<лексеевич>, -- оригинальный, самобытный талант, чрезвычайно умный, с оттенком скептицизма.
В то же время замечательно нежной души человек.
Встречались мы с ним в редакции Мира божьего 1, а еще раньше в редакции народнического журнала Новое слово 2.
Он отличался удивительно красивой внешностью: здоровый, крепкий, так что теперь -- то было не так давно -- мне странно читать, что у него седая голова на исхудалой шее 3.
Настолько это описание не вяжется с сохранившимся в моей памяти образом покойного.
Крупный талант, не использовавший до конца своих сил, не сказавший своего последнего слова!
Печатается по: Из воспоминаний // Раннее утро. 1912. No 255 (7859). 4 ноября. С. 4.
Прощальные слова Бунина (также как и Н. Д. Телешова) о Д. Н. Мамине-Сибиряке, скончавшемся 2 ноября 1912 г., напечатаны в день похорон писателя.
Сходную двойственную оценку не до конца реализовавшему свой талант Мамину-Сибиряку Бунин дал уже в ранней рецензии на первую часть очерка Мамина У теплого моря : Чувствуется местами, что перед автором в данную минуту не рисовался ярко образ или картина; но г. Мамин-Сибиряк -- личность настолько крупная, что там, где у него не хватит настоящего художественного настроения, он всегда сумеет воспользоваться своим умом и опытностью ( Чубаров И. <Бунин И. А. > Литературный дневник: <Рец. на: Русское богатство. 1898. No 10> // Южное обозрение. 1898. No 636. 7 ноября. С. 2).
В. Вересаев в своих Невыдуманных рассказах так передает реакцию Бунина на смерть Мамина: Было это, мне кажется, в конце 1912 или в начале 1913 года. Заседали мы как-то вечером в правлении Книгоиздательства писателей . Иван Бунин скучающе просматривал вечернюю газету. Вдруг он с сожалением воскликнул:
-- Умер Мамин-Сибиряк!.. А мы как раз собирались избрать его в почетные академики. Эх, жалко, не поспели! Тяжелая его жизнь была в последние годы. Утешили бы старика ( Вересаев В. В. Невыдуманные рассказы. М., 1968. С. 472).