Памяти Чехова

Я познакомился съ Чеховымъ въ Москвѣ, въ концѣ девяносто пятаго года. Видѣлись мы тогда мелькомъ, и я не упомянулъ бы объ этой встрѣчѣ, если бы мнѣ не запомнилось нѣсколько фразъ, очень, по-моему, характерныхъ для Чехова даже по ихъ тому.
-- Вы много пишете? -- между прочимъ, спросилъ онъ меня.
Я отвѣтилъ, что мало.
-- Напрасно,-- почти угрюмо сказалъ онъ своимъ низкимъ груднымъ баритономъ.-- Нужно, знаете, работать... Не покладая рукъ... всю жизнь.
И, помолчавъ, безъ видимой связи прибавилъ:
-- По-моему, написавъ разсказъ, слѣдуетъ вычеркивать его начало и конецъ. Тутъ мы, беллетристы, больше всего времъ...
Потомъ разговоръ зашелъ о стихахъ, и онъ вдругъ оживленно спросилъ:
-- Послушайте, а стихи Алексѣя Толстого вы любите? Вотъ, по-моему, актеръ! Какъ надѣлъ въ молодости оперный костюмъ, такъ на всю жизнь и остался.
Послѣ этихъ мимолетныхъ встрѣчъ, этихъ случайныхъ разговоровъ, нѣсколько фразъ которыхъ я привожу только потому, что въ нихъ были затронуты любимыя темы Чехова -- о томъ, что надо работать не покладая рукъ и быть въ работѣ до аскетизма правдивымъ и простымъ,-- мы не видѣлись до весны девяносто девятаго года. Въ апрѣлѣ этого года я пріѣхалъ на нѣсколько дней въ Ялту и однажды вечеромъ встрѣтилъ Чехова на набережной.
-- Почему вы не заходите ко мнѣ? -- было его первыми словами.-- Непремѣнно приходите завтра.
-- Когда? -- спросилъ я.
-- Утромъ, часу въ восьмомъ.