Письмо в редакцию (Русских ведомостей)

В некоторых газетах появилось сообщение, что во время банкета в честь Русских ведомостей , в ночь с 6-го на 7-е октября, в ресторане Славянский Базар составлен протокол об оскорблении действием представителя полиции почетным академиком Ив. А. Буниным и что протокол уже препровожден в суд 1. Ввиду того, что такое краткое сообщение может возбудить нежелательные для меня толки в обществе, позвольте мне при посредстве вашей уважаемой газеты изложить это дело несколько подробнее. Было оно так. После того как пристав Строев2 запретил сперва произнесение речей, а затем и чтение приветственных депеш и потребовал, чтобы публика очистила залу ресторана3, я, находившийся поблизости от места председателя банкета кн. П. Д. Долгорукова4, сказал, обращаясь к приставу: Но позвольте мне допить кофе , -- и пристав резким и властным тоном, оскорбительным для всякого ни в чем не повинного человека, крикнул, кто я такой. Я назвал себя, подал свою визитную карточку, но пристав почему-то не удовольствовался этим и, потребовав, чтобы я следовал за ним, двинулся вперед среди густой толпы, нас окружавшей. Я вослед ему спросил, почему и куда должен я идти, причем, желая обратить внимание на свои слова, машинально коснулся его рукава. И тут-то произошло то, что обычно происходит в подобных случаях: пристав крикнул, что я не умею держать себя, что я хватаю его за рукав и что он усматривает в этом оскорбление. Если так, виноват , -- сказал я, но пристав и этим не удовольствовался и, возвратившись с несколькими другими полицейскими в залу ресторана, -- где уже приказано было, несмотря на огромную и взволнованную толпу, ее переполнявшую, тушить электричество, снова потребовал, чтобы я следовал за ним в отдельную комнату. В этой комнате -- я, конечно, принужден был на этот раз подчиниться -- пристав и продержал меня приблизительно от двух до четырех часов ночи, между тем как большое количество присутствовавших на банкете и слышавших мой разговор с приставом стояло за дверями, выражая желание быть в качестве свидетелей. По окончании протокола несколько человек из них -- могу указать на почетного академика Д. Н. Овсянико-Куликовского, художника А. М. Васнецова5, мирового судью г. Москвы Д. Н. Муромцева6 и многих других -- заявили это свое желание. Но пристав и на мою, и на их просьбу занести их имена в протокол ответил отказом и заявил мне: Теперь вы свободны .