Воспоминания об эпизодах из моей частной и служебной деятельности. Окончание
Окончаніе. См. Русск. Вѣстн. 5, 6, 7, 8, 9 и 10.
Вся тогдашняя журналистика отнеслась къ книгѣ моей Описаніе Удѣльнаго Земледѣльческаго Училища какъ нельзя ласковѣе и любезнѣе, конечно не потому чтобы книга эта была безукоризненно хороша, а больше, кажется, потому что всѣмъ извѣстно было что книга эта удостоилась вниманія Высочайшаго двора и что свѣтлѣйшій князь Петръ Михайловичъ Волконскій ею интересовался не на шутку и имѣлъ у себя въ кабинетѣ на видномъ мѣстѣ тотъ экземпляръ въ богатомъ бархатномъ переплетѣ съ золотыми тисненіями какой былъ мною представленъ господину министру, вмѣстѣ съ подобными же экземплярами для поднесенія государю императору и государынѣ императрицѣ. Одна только Библіотека для Чтенія хранила осторожное молчаніе, не взирая на тѣ пріятныя отношенія въ какихъ Сенковскій находился къ Байкову, котораго посѣщалъ и у котораго съ полнымъ знаніемъ любителя-гастронома услаждался превосходными тонкими обѣдами. Онъ удовольствовался пока лишь нѣсколькими строчками въ общемъ библіографическомъ перечнѣ, гдѣ было слегка сказано объ этой книгѣ такъ: Заглавіе этой книги достаточно знакомитъ съ ея содержаніемъ, а имя автора свидѣтельствуетъ о томъ въ какомъ тонѣ она изложена. Впрочемъ, мы еще надѣемся поговорить объ этой книгѣ, не брошенной нами подъ столъ. Этого рода макіавелистическое заявленіе Брамбеуса предоставляло широкое поле его эластичной критикѣ высказаться о моей книгѣ такъ или иначе. Это обстоятельство поистинѣ не слишкомъ-то тревожило меня, вполнѣ убѣжденнаго въ томъ что Сенковскій, большею частію ругавшій, по-своему, все то что издаваемо было подъ моимъ псевдонимомъ Бурьянова , а отчасти и Бориса Волжина , отнесется не слишкомъ-то любезно и объ этой книгѣ, на которой выставлено было вполнѣ мое настоящее имя, хотя и то правда что за нѣсколько времени предъ тѣмъ онъ ласково отнесся о моихъ Бесѣдахъ о сельскомъ хозяйствѣ, вслѣдъ за тѣмъ отпоромъ какой, по поводу нелѣпой на эту книгу рецензіи Булгарина, былъ, по моему настоянію, напечатанъ Гречемъ въ Сѣверной Пчелѣ. Впрочемъ, какъ водилось у почтеннаго редактора Библіотеки для Чтенія въ то время, въ библіографической его статьѣ вмѣстѣ съ похвалою довольно ярко между строкъ проглядывала сатирическая гримаса и нѣсколько сдерживаемое желаніе трунить, причемъ рецензентъ менѣе говорилъ объ авторѣ книги, поистинѣ созданной по запискамъ директора Удѣльнаго Земледѣльческаго Училища, чѣмъ о почтеннѣйшемъ М. А. Байковѣ, лакомые обѣды и лакомыя обѣщанія котораго, въ эти минуты, повидимому, имъ приводились съ любовью на память и руководили его остроумнымъ, но далеко не безпристрастнымъ перомъ. Какъ бы то ни было, но все-таки въ тѣ давно былыя времена, за 33 года предъ симъ, мнѣніе Осипа Ивановича Сенковскаго считалось весьма вѣскимъ, и безъ его поддержки не могло имѣть прочнаго успѣха ни одно изданіе. Это молчаніе Сенковскаго коробило Байкова, который разъ какъ-то у себя разговорился съ нимъ о томъ какъ бы пріятно было его свѣтлости князю Петру Михайловичу видѣть дѣльную статью объ этой интересующей его книгѣ на страницахъ уважаемой господиномъ министромъ двора Библіотеки для Чтенія, единственнаго русскаго Журнала читаемаго его свѣтлостью. Само собою разумѣется что говоря все это Осипу Ивановичу, почтеннѣйшій Матвѣй Андреевичъ не хуже самого барона Брамбеуса пускалъ во весь карьеръ свое воображеніе, взводилъ напраслину на своего высшаго начальника, сколько извѣстно, русскихъ книгъ и журналовъ почти не читавшаго, и употреблялъ всю эту игру своей живой фантазіи чтобы лучше подойти къ чувствамъ достойнѣйшаго Осипа Ивановича, который всегда плѣнялся вниманіемъ къ себѣ сильныхъ міра сего и готовъ былъ употреблять свое обоюдоострое перо съ величайшимъ патріотическимъ усердіемъ на все этимъ милостивцамъ угодное. Байковъ разчиталъ довольно вѣрно и, замѣтивъ эффектъ своихъ словъ, тотчасъ коснулся стороны болѣе вещественной, заговоривъ о томъ что какъ только князь-министръ прочтетъ объ этой моей книгѣ статью въ Библіотекъ для Чтенія, то подготовленный уже проектъ составленія Энциклопедіи русскаго простолюдина, которою такъ интересовался Сенковскій, восприметъ начало и осуществится ассигнованіемъ тѣхъ 100.000 р. какіе по разчету послѣдняго необходимы на это благотворно-превосходное предпріятіе, немыслимое де безъ иниціативы Осипа Ивановича. Что еще по предмету рецензіи о моей книгѣ потолковали тогда между собою эти почтенные мужи не вѣдаю; но знаю что вслѣдъ за симъ Байковъ на другой день утромъ сидѣлъ въ моемъ скромномъ кабинетикѣ (въ Большой Морской, въ домѣ Барбе, куда въ 1838 году я переселился изъ далекой Фурштадтской) и велъ со мною слѣдующую бесѣду.