Живые цветы
На одной изъ дачь петербургскихъ окрестностей жилъ -- дворникомъ впродолженіи уже нѣсколькихъ лѣтъ, отставной унтеръ-офицеръ Иванъ Гавриловъ. Бѣднякъ лишился своей жены, и не имѣя дѣтей, жилъ одинъ одинехонекъ, разсѣеваясь только играми Туркашки, пестрой, мохнатой собаки, да ласками Бѣлочки, хорошенькой козы, взлелѣянной покойницей женой Гаврилова и съ которой онъ ни за что не хотѣлъ разстаться. Лѣто проходило незамѣтно; дачи наполнялись народомъ, вездѣ была жизнь, вездѣ было весело, и Гавриловъ, не суроваго, отъ природы нрава, пользовался расположеніемъ всѣхъ жильцовъ своей дачи. Къ тому же онъ содержалъ ее въ большомъ порядкѣ, до поздней осени оберегалъ и успокоивалъ своихъ дачниковъ, не допускалъ въ домѣ никакого шума, съ прислугой былъ учтивъ, къ господамъ услужливъ, дѣтямъ разсказывалъ про походъ въ Туречину и на Француза; никто никогда не видалъ его въ пьяномъ видѣ и, благодаря такому хорошему поведенію дворника, дача г-на Мамурова имѣла самую лучшую репутацію и всегда была занята. Хозяинъ, разумѣется, дорожилъ Гавриловымъ и щедро его награждалъ. Добрый старикъ считалъ себя вполнѣ счастливымъ и беззаботно насвистывалъ военный маршъ, стругая скамейки и небольшіе столы, изготовленіемъ которыхъ занимался въ скучное зимнее время.
Грустны дачи зимою съ ихъ бѣлымъ саваномъ, изъ-подъ котораго торчатъ обнаженныя вѣтви деревьевъ; вездѣ темно; въ лѣсу печально воетъ вѣтеръ, садъ не отличишь отъ поля, все какъ будто вымерло въ томъ мѣстѣ, гдѣ еще недавно было такъ весело, шумно, игриво. Только голодныя собаки рыщутъ по пустымъ дачамъ, въ надеждѣ отрыть подъ снѣгомъ заброшенную кость, да дворники изрѣдка выходятъ изъ своей теплой избы и зайдутъ къ сосѣду поболтать на досугѣ. Гавриловъ выходилъ рѣдко: онъ устроилъ себѣ уютную и опрятную коморку, гдѣ скромная постель, столъ, два табурета, да комодъ съ зеркальцемъ составляли все убранство: въ комнатѣ было свѣтло, чисто и хотя пахло табакомъ, любимцемъ нашего пустынника, но не въ такой степени, чтобы образовать непроницаемую для глаза завѣсу, какъ это большею частью случается отъ чада и дыма въ жилищахъ простыхъ людей.-- Вѣрный Туркашъ былъ неизмѣннымъ товарищемъ Гаврилова, а для Бѣлочки онъ устроилъ въ конюшнѣ теплую и покойную спальню. Добрыя животныя, какъ бы понимая какъ грустно было одиночество для ихъ хозяина, старались ласками и играми развлечь его хоть нѣсколько, и сосѣди нерѣдко удивлялись, что такой почтенный служивый, видѣвшій столько любопытнаго на своемъ вѣку, могъ отъ души забавляться прыжками козы и поддѣльными нападеніями на нее собаки. А чтожъ? возражалъ Гавриловъ, развѣ они не такія же Божія созданія какъ мы? Развѣ не любо смотрѣть на человѣка веселаго? Гдѣ веселье, тамъ доброе сердце, потому что съ черными мыслями на умѣ не пойдешь смѣяться, да прыгать. Твари эти веселы отъ того, что я берегу ихъ, онѣ любятъ меня и не умѣя говорить, играютъ, да веселятся и тѣмъ меня старика тѣшутъ!... Спасибо имъ! И солдатъ ласково трепалъ мохнатую голову своего товарища, а Бѣлочка, положивъ ему на колѣни мордочку, такъ умильно поглядывала на него своими зоркими, свѣтлосиними глазками какъ будто выспрашивала и себѣ ласку. Бережливость и трудолюбіе Гаврилова доставляли ему порядочный доходъ, и онъ сожалѣлъ только объ одномъ, что не имѣетъ ни дѣтей, ни родныхъ кому бы оставить свои деньги послѣ смерти. Не смотря на это, онъ все таки работалъ весьма старательно отъ того, что съ малыхъ лѣтъ не привыкъ быть минуты празднымъ. Для кого же ты трудишься, старикъ? спрашивали его сосѣди. Отказывая себѣ въ многомъ, ты бережешь деньги для чужихъ !... Нѣтъ я берегу ихъ на то время когда у меня не будетъ силъ работать, когда придется жить у добрыхъ людей: за доброту ихъ и попеченія я таки буду имѣть, чѣмъ отблагодарить ихъ, а умру, такъ лихомъ не помянутъ, свѣчу за упокой души поставятъ на могилку и осѣнятъ ее святымъ крестомъ. По милости Государя Батюшки я имѣю кусочикъ на хлѣбъ, коморка у меня теплая, добрые люди любятъ, Туркашъ и Бѣлочка сыты, веселы, довольны, а пока руки работаютъ, глаза, глядятъ, а ноги ходятъ -- отчего не потрудиться? Праздность великій грѣхъ; я же только въ будни работаю, а въ праздники Богу молюсь, да съ соаѣдями трубочку покуриваю!...