Дело Иоллоса

14 марта 1907 года въ Москвѣ былъ убитъ извѣстный русскій журналистъ, редакторъ Русскихъ Вѣдомостей , членъ 1-й Госуд. Думы Григорій Борисовичъ Іоллосъ.
Скоро исполнится 10 лѣтъ со времени этой печальной утраты. Это -- одна изъ самыхъ тяжелыхъ страницъ въ исторіи русскаго освободительнаго движеніи.
Талантливый журналистъ искренній демократъ, членъ Гос. Думы былъ убитъ выстрѣломъ изъ револьвера темнымъ рабочимъ, вотъ ужъ, дѣйствительно, не вѣдавшимъ, что онъ творилъ,-- былъ убитъ по указанію членовъ союза русскаго народа и членовъ охранныхъ отдѣленій, прекрасно вѣдавшихъ то, что они творили.
Объ убійствѣ Іоллоса скоро будутъ разсказаны ужасныя вещи. Въ настоящее же время я остановлюсь только на моихъ точныхъ вспоминаніяхъ о томъ, какъ мнѣ пришлось познакомиться съ разсказомъ объ этомъ событіи со словъ самого его убійцы, рабочаго Федорова.
Въ концѣ 1908 г. или въ началѣ 1909, когда я жилъ въ Парижѣ, и былъ занять дѣломъ Азефа, одно изъ хорошо извѣстныхъ мнѣ среди эмигрантовъ лицъ обратилось къ мнѣ съ просьбой дать нѣсколько сотъ франковъ для рабочаго, желавшаго ѣхать въ Россію по серьозному дѣлу.
Деньги у меня были. Я согласился дать нужную сумму, но, передавая деньги, я спросилъ -- кто ѣдетъ и зачѣмъ именно. Мнѣ отвѣтили: Въ Россію ѣдетъ В. (подъ этимъ именемъ жилъ въ Парижѣ Федоровъ), рабочій, убившій Іоллоса .
Я моментально взялъ назадъ деньги и сказалъ:
-- Убійца Іоллоса не имѣетъ права принимать какое бы то ни было участіе въ революціонномъ движеніи!
Къ моему изумленію, мой отвѣтъ даже не былъ сразу понятъ тѣмъ, съ кѣмъ я творилъ. Мнѣ задали вопросъ: Почему же? и т. п.
Между нами завязался спорь.
Мнѣ говорили: Онъ (т. е. Федоровъ) ни можетъ долѣе такъ жить. Его мучить совѣсть. Онъ хочетъ загладитъ свою вину и т. д. Въ видѣ послѣдняго, самаго сильнаго, аргумента мнѣ было сказано: Если ему не дадутъ возможности уѣхать въ Россію, онъ пуститъ себѣ пулю въ лобъ .
Кончая нашъ споръ на тему о томъ, ѣхать или не ѣхать Федорову въ Россію для того, чтобы принять участіе въ революціонномъ движеніи для искупленія своей невольной вины, я категорически заявилъ, что не могу понять, какъ можетъ жить человѣкъ послѣ того, какъ онъ имѣлъ несчастіе,-- хотя бы по недоразумѣнію,-- совершить такое преступленіе, какъ убійство Іоллоса, и что для убійцы Іоллоса пустить себѣ пулю въ лобъ -- одинъ изъ лучшихъ исходовъ изъ его положенія.