О воспитании в начальном обучении родному языку

Первоначальное учение отличается от последующего тем, что непосредственно соединяется с воспитанием и из него исходит. Мать учит свое дитя молиться богу и тем полагает начало и воспитанию его и образованию умственных способностей. Под домашним кровом, в кругу родной семьи, нечувствительно, играя и забавляясь, дети узнают в малом объеме все то, что предложит им начальная школа. Они умеют уже и считать, даже знают некоторые понятия отвлеченные, о добре и зле, о боге и христианстве, и хотя не ясно понимают их, зато живо сочувствуют. Собственно учение начинается азбукою. Чтение и письмо отделяют первый период исключительного воспитания от периода обучения. Тогда обыкновенно начинается раздвоение в нравственном бытии дитяти, которое долго не ведает, для чего, исторгнув его из живого мира впечатлений и ощущений, заставляют разбирать непонятные для него знаки. Еще в большее смущение приходит дитя, когда, поступив в руки наставника, начинает учиться русскому языку. Его мучают бессмысленным повторением слов в разных падежах, временах и лицах, и он остается в полной уверенности, что не знает того, что ему уже давно известно. Отуманивши детское сознание учебным предрассудком, наставник своею наукою ставит дитяти непреоборимую преграду между ученьем и жизнию. Наука является во всей беспощадной строгости и наготе.
Таким образом, с давних пор отечественный язык проходится в наших школах по старинной методе латинской грамматики. Теперешние руководства хотя изгнали не свойственное русскому языку, по Академической грамматике, деление склонений и спряжений, скопированное с латинских, однако остаются при той же методе: ибо учат русских русскому языку, как языку чуждому, неизвестному. Такое обучение ограничивается только преподаванием, нисколько не касаясь воспитания. В недавнее время перенесли к нам наглядное учение в виде умственных упражнений; и многие учителя, чувствуя недостаток прежних учебников, вздумали им воспользоваться. Учитель русского языка превратился в дядьку; вместо падежей и предлогов стал объяснять детям, что такое корыто, отчего бывает на дворе грязно и почему надобно ежедневно умываться и молиться богу. Таким образом, обучение отечественному языку перешло в воспитание, отбросив всякое учебное значение. Обе эти крайности, и латино-школярная и наглядная, хотя и доставляют учащемуся нечто полезное, однако, по своей исключительности, неизбежно ведут к пустому препровождению времени, ибо для дитяти столько же известно, что на вопрос -- кому? говорится: богу, -- как и то, что поутру надобно умываться. Впрочем, и та и другая метода стремится образовать детский рассудок: одна определением грамматических категорий и подразделением частей речи; другая определением и подразделением всего, что ни попадется на глаза. А так как одностороннее логическое развитие ума ведет к пустому формализму и притом решительно противоположно живой, чувственной и многосторонней восприимчивости детей, то надобно признать некоторый существенный для воспитания вред в логических началах обеих метод.