Записки русского морского офицера во время путешествия вокруг света в 1840, 1841 и 1842 гг

( ) Двѣ первыя статьи изъ записокъ русскаго морского офицера помѣщены были въ XXVII (мартъ 1843) и XXXIII (мартъ 1844) томахъ Отечественныхъ Записокъ .
22 іюля, въ исходѣ пятаго часа утра, мы снялись съ якоря, пользуясь легкимъ береговымъ вѣтеркомъ, который, однако, вскорѣ перемѣнился, задулъ съ моря и заставилъ насъ лавировать, такъ-что мы вышли изъ Манильской-Губы только на слѣдующее утро.
До 9 августа, безвѣтрія смѣнялись легкими противными вѣтерками и мы съ большимъ трудомъ миновали Башійскіе-Острова, нѣсколько голыхъ камней волканическаго происхожденія, только изрѣдка посѣщаемыхъ рыбаками. 9 числа задулъ крѣпкій вѣтеръ, и хотя барометръ не показалъ значительной перемѣны, однако по всѣмъ признакамъ должно было ожидать шторма, почему мы спустили брам-стеньги на найтовы, закрѣпили марсели, нижніе паруса и остались подъ грот-триселемъ и штормовою бизанью. Вскорѣ вѣтръ превратился въ настоящій штормъ, развелъ огромное волненье, которымъ у насъ сорвало съ кормовыхъ боканцевъ гичку {Гичка -- узкая и длинная шлюпка: въ нашемъ флотѣ, онѣ бываютъ шести- или четырех-весельныя; боканцы -- брусья, служащіе для подъема гребныхъ судовъ съ воды.}, и продолжался съ равною жестокостью до 12 числа. Тогда стихло и опять начался длинный рядъ мертвыхъ штилей и маловѣтрій, сопровождаемыхъ нестерпимыми жарами, которые доходили до 40о и 45о на солнцѣ. Потъ лился градомъ; вся кожа покрылась красною сыпью, такъ-что нельзя было ни сидѣть, ни облокотиться безъ того, чтобъ не чувствовать по всему тѣлу ощущенія, какъ-будто его кололи булавками. Купанье не могло освѣжать усталыхъ членовъ, потому-что вода рѣдко была холоднѣе 27о или 25о; по той же причинѣ, вода не могла утолять мучившей насъ нестерпимой жажды. Жары эти производили свое тягостное вліяніе не на одно тѣло -- подъ ихъ гнетомъ изнемогали и духъ и умъ; вся физическая и нравственная бодрость подавлялась такимъ разслабленіемъ, что тяжело было не только дѣлать что-нибудь, но даже о чемъ-нибудь думать. Не было отдыха ни днемъ ни ночью, потому-что хотя ночью температура и была нѣсколькими градусами прохладнѣе дневной, но зато въ каютахъ было такъ душно, что сонъ, приходившій наконецъ, послѣ долгаго ожиданія, на нѣсколько часовъ, немогъ уже подкрѣплять силъ. Палуба, не смотря на то, что ее ежечасно окачивали водою, накалялась такъ, что въ башмакахъ больно было ходить по ней. Такимъ-образомъ, съ небольшими промежутками противныхъ вѣтерковъ и включая четыре дня шторма, прошли сорокъ-два дня, въ-продолженіе которыхъ мы едва успѣли сдѣлать тысячу миль разстоянія по прямому пути.