Записки журналиста - 5

( Начат 11/ III -- 63 года и окончен 7/ IV -- 65 года )
11/ III -63 г. Итак, ещё раз о Патрашкове Андрее Андреевиче. Перед ноябрьским Пленумом он послал письмо. Я не стал много писать, - возбуждённо блестя здоровым глазом, говорил он, - я только кратко написал кто я -- тридцатитысячник, председатель колхоза, коммунист, образование имею, - и просил принять меня . Он смущённо засмеялся, махнул рукой. Правда, прежде чем это письмо писать, с женой посоветовался... Ну, жду. Думаю, должен принять. А там решил всё доподлинно рассказать -- нельзя разъединять. Сейчас у шефов просишь, не допросишься, а тогда и вовсе худо будет . Помолчал, пошевелил вилкой в сковороде: Вот так. После Пленума звонят мне из обкома, - Игошев: Что там хотел рассказать? . Да, что, говорю, теперь говорить? Ну, сказал ему вкратце . Правильно, говорит, ты думал .
Абазов и Власов. Первый пропагандист, коммунист в одном из цехов оружейного завода. Второй -- его выдвигали кандидатом в горсовет или в облсовет. Ну, Абазов выступил: Куда же Власова выдвигают? Если он на предыдущей работе показал себя политически незрелым? . Прокатили Власова. И Литвинов -- секретарь пром. обкома -- приводит это как пример недисциплинированности, разболтанности коммунистов. Раз мы рекомендуем, значит, ни пикни . Так ли это??
22/ III. Шилово. Совхоз Кузьминский . Шилово на берегу Красивой Мечи. Кажется, я уже писал об этом месте, тогда был здесь в разгар лета. А сейчас зима. Март нынешний необычен. Всё время январские морозы под тридцать градусов. Днём, правда, отпускает. А ночи -- сибирские. Вот и сегодня -- вышел из клуба после кино и в памяти возник дальневосточный Экимчан. Где-то внизу, за зарослями деревьев, шумит на незамерзающих перекатах Селемджа, небо вызвездило, звёзды горят, не мерцая, ярко-ярко, появились и те, самые маленькие, которых обычно не видно. А сейчас они тоже ярки. Ветра нет. Огоньки в окнах низеньких домов. Как и там, за Селемджой, здесь за Красивой Мечой вздымается, загораживая тёмное небо, огромная сопка. Морозный воздух приятен. И человеческого тепла, как и там, здесь нет.