Трагедия в Бристоле

Составилъ Ник. Вас. Гербель
Томасъ Чаттертонъ, чудное дитя, безсонная душа, погибшая въ своей гордости , какъ его называетъ Вордсвортъ, поэтъ-отрокъ съ громаднымъ талантомъ, едва успѣвшимъ разцвѣсть, родился 20-го ноября 1762 года въ Бристолѣ. Отецъ Томаса былъ учителемъ вольной школы въ Пэйль-Стриттѣ. Онъ умеръ за нѣсколько мѣсяцевъ до появленія на свѣтъ своего необыкновеннаго сына, оставивъ послѣ себя беременную жену и малолѣтнюю дочь. О лѣтахъ дѣтства маленькаго Тома извѣстно только то, что всѣ считали его тупымъ мальчикомъ, что онъ былъ на шестомъ году отданъ въ школу, гдѣ отецъ его прежде былъ учителемъ, изъ которой былъ вскорѣ исключёнъ по причинѣ неспособности, и что онъ выучился азбукѣ только тогда, когда раскрашенныя буквы одной старой французской музыкальной рукописи привлекли его вниманіе. Затѣмъ, начиная съ семи лѣтъ, въ Чаттертонѣ стали развиваться признаки меланхолическаго характера. Онъ часто бывалъ молчаливъ и задумчивъ, въ продолженіе нѣсколькихъ часовъ не говорилъ ни съ кѣмъ ли слова и досадовалъ, если его тревожили. Нерѣдко онъ вдругъ начиналъ плакать безъ всякой видимой причины, запирался въ какую-нибудь комнату, сердился, если кто входилъ къ нему и не легко было выманить его изъ уединенія. Восьми лѣтъ, Чаттертонъ былъ снова отданъ въ школу, только не въ прежнюю, а въ подвѣдомственную человѣколюбивому обществу, гдѣ мальчиковъ кормили, одѣвали и учили чтенію, письму и счетоводству. Здѣсь-то разлилась въ мальчикѣ неудержимая страсть къ чтенію всего, что ни попадалось ему подъ руки, а съ этимъ любовь къ древностямъ и геральдикѣ. Неизвѣстно въ точности, когда онъ началъ писать стихи: безъ сомнѣнья, очень рано. Полагаютъ, что онъ ещё въ дѣтствѣ запинался изготовленіемъ тѣхъ мнимо древнихъ стихотвореній, которыя онъ, впослѣдствіи, сталъ выдавать за произведенія стариннаго поэта Роулея, будто бы найденныя имъ между бумагами, сохранявшимися въ подвалѣ одной изъ церквей Бристоля.
Въ домикѣ, который занимала мать Чаттертона, былъ небольшой чердакъ, служившій общей кладовой. Томасъ завладѣлъ этимъ чердакомъ и не пускалъ туда почти никого, нося ключъ отъ него всегда при себѣ. Тамъ-то хранились всѣ его бумаги, пергаменты и разныя другія вещи, которыя родственники его называли обыкновенно хламомъ . Постоянное стараніе его оставаться въ этой комнатѣ одному, пергаменты, постоянно замаранное лицо, носившее на себѣ слѣды чорной и жолтой красокъ -- всё это, взятое вмѣстѣ, очень безпокоило его родныхъ.