Террор и массовое движение

13 марта 1903 года, по приказанию уфимского губернатора М. Богдановича, войска стреляли в толпу забастовавших рабочих Златоуста, не переставая преследовать залпами даже бегущих. Было убито наповал 28 человек, ранено около двухсот, из которых несколько десятков уже умерло от ран... Среди убитых и раненых оказалось не мало случайных зрителей трагедии, женщин и маленьких детей.
6 мая, по постановлению Боевой Организации Партии Социалистов-Революционеров, двумя ее членами убит уфимский губернатор Н. М. Богданович.
Казнен царский слуга, совершивший чудовищное преступление в угоду правительству, предающему страну на разорение и поругания, насилия и разбой; наказан преступный губернатор, приказавший стрелять в безоружных заводских рабочих и преследовать пулями в догонку бегущую толпу мужчин, женщин и детей. Такие преступления не должны сходить с рук безнаказанно, без последствий. Слишком возмущают они человеческое чувство, слишком сильно задевают интересы и честь революционного движения. И уфимский губернатор, устроивший зверскую расправу с обобранными казной и мирно отстаивавшими свой интерес рабочими сам подписал себе суровый приговор...
Новый террористический акт, исходящий от Боевой Организации П. С.-Р., побуждает нас сделать еще раз (и, вероятно, не в последний раз) кое-какие указания на постановку вопроса о терроре в нашей программе и еще раз вернуться к некоторым из возражений, упорно выдвигаемых против употребления террористических средств в борьбе с самодержавием. Считая применение этих последних и неизбежным, и целесообразным, наша партия, то же время полагает, что террор должен быть, да и может не быть лишь одним из вспомогательных средств борьбы; что он должен находиться под контролем партийной организации; и, наконец, что террористические акты должны иметь возможно более тесную связь с массовым движением, опираться на нужды этого движения и дополнят его и, в свою очередь, давать толчок проявлениям массовой борьбы, возбуждая революционное настроение в массах. На то, чтобы деятельность революционной партии исчерпывалась террористическими актами, кажется, никто не претендует; когда же говорят, будто социалисты-революционеры занимаются террором вместо того, чтобы работать в народе и подготовлять массовой натиск на врага, -- то мы имеем дело в данном случае не с непониманием, a с очевидной для всех клеветой, не нуждающейся в опровержении. Вряд ли нужно останавливаться и на втором положении о партийном контроле. Все те, кто открыто признают необходимость террора, указывают на контроль и ответственность партии, как на желательные условия его применения. Если же и попадаются подчас в литературе робкие признания неизбежности и пользы террористических действий наряду с отрицанием партийного террора, -- в роде, например, заявлений Южн. Раб. , -- то эта странная и двусмысленная помесь, готовая умывши руки воспользоваться плодами стихийного террора или снять с партии обязанность делать то, что признается необходимым, вряд ли смутит кого-либо из искренних и истинных революционеров. Чаще, однако, приходится слышать голословные и непонятные утверждения, будто террористические организации наносят ущерб массовой деятельности; на этом последнем пункте стоит несколько остановиться.