Теоретики русского самодержавия
Гоголь был, как и Жуковский, поклонник царской власти. Русскую форму правления он считал наилучшим режимом, возлагал на нее великие надежды, верил, что она подготовляет для России светлое будущее, и предрекал, что если Западная Европа достигнет разрешения всех терзающих ее социально-политических диссонансов, то не иначе как путем возрождения и утверждения строго монархических начал. В рассуждениях Гоголя нет ясной, вполне выработанной теории, но в них попадаются меткие, глубокие мысли и замечания, вытекавшие из веры Гоголя в значение религиозно-нравственной стороны русского самодержавия, в его мистический характер. Читая политические размышления Гоголя, нельзя не заметить, что он находился под влиянием империализма Данта и его знаменитого сочинения De monarchia .
Свой взгляд на царскую власть Гоголь высказал в письме к Жуковскому, напечатанном в Выбранных местах из переписки с друзьями под заглавием: О лиризме наших поэтов . Основная мысль этого письма заключается в том, что в лиризме наших поэтов есть что-то такое, чего нет у поэтов других наций, именно -- что-то близкое к библейскому.
Наши поэты видели всякий высокий предмет в его соприкосновении с верховным источником лиризма -- Богом, и это сказывалось у них, когда они говорили о России и о Царе, когда Державин и другие даровитейшие русские поэты касаются России и являют богатырски трезвую силу, которая временами даже соединяется с каким-то невольным пророчеством о России. Это объясняется каким-то невольным прикосновением мысли к Верховному Промыслу, который так явно слышен в судьбе России...
Зачем ни Франция, ни Англия, ни Германия... не пророчествуют о себе, а пророчествует только одна Россия? -- Затем, что она сильнее других слышит Божию руку на всем, что ни сбывается с ней, и чует приближение иного царствия .
Прежде чем идти далее, нам необходимо выяснить, что разумел Гоголь под этим иным царствием.
Гоголь, проливавший сквозь зримый миру смех незримые миру слезы о печальных и пошлых проявлениях русской жизни, был самого высокого мнения о даровитости и благородстве духовной природы русского человека. Будущ ность России представлялась ему в таинственно-грандиозном и дивно-прекрасном виде. Кто не помнит вдохновенного поэтического стихотворения в прозе, которым заканчивается первая часть Мертвых душ ? Сравнивая историческое развитие России с ездой бойкой, необгонимой тройки, от которой все отстает, Гоголь восклицал: Не молния ли это, сброшенная с неба? Что значит это, наводящее ужас, движение?.. Русь, куда ж несешься ты? Дай ответ. Не дает ответа. Чудным звоном заливается колокольчик; гремит и становится ветром разорванный в куски воздух; летит мимо все, что ни есть на земле, и, косясь, постараниваются и дают ей дорогу другие народы и государства . Ответ, которого не дает Русь , дал за нее Гоголь в Выбранных местах из переписки с друзьями , в конце статьи Светлое воскресение , выражая упование, что праздник Светлого воскресения воспразднуется, как следует, прежде у нас, нежели у других народов. Мы еще растопленный металл, не отлившийся в свою национальную форму; еще нам возможно выбросить, оттолкнуть от себя нам неприличное и вобрать в себя все, что уже невозмож но другим народам, получившим форму и закалившимся в ней. Что есть много в коренной природе нашей, нами позабытой, близкого закону Христа -- доказательство тому уже то, что без меча пришел к нам Христос, и приготовленная земля сердец наших призывала сама собою Его слово; что есть уже начало братства Христова в самой нашей славянской природе, и побратание людей было у нас роднее дома и кровного братства, что еще нет у нас непримиримой ненависти сословия противу сословия и тех озлобленных партий, какие видятся в Европе и которые поставляют препятствие непреоборимое к соединению людей и братской любви между ними; что есть, наконец, у нас отвага, никому несродная, и если предстанет нам всем какое-нибудь дело, решительно невозможное ни для какого другого народа, хотя бы даже, например, сбросить с себя вдруг и разом все недостатки наши, все, позорящее высокую природу человека, -- то с болью собственного тела, не пожалев самих себя, как в двенадцатом году, не пожалев имуществ, жгли дома свои и земные достатки, так рванется у нас все сбрасывать с себя позорящее и пятнающее нас: ни одна душа не отстанет от другой, и в такие минуты всякие ссоры, ненависти, вражды -- все бывает позабыто, брат повиснет на груди у брата, и вся Россия -- один человек .