Письма Г. Н. Жулеву

1) Иванъ Егоровичъ Чернышевъ (1832--1863) -- извѣстный драматургъ, Е. Жулевъ (Скорбный поэтъ) -- извѣстный поэтъ-юмористъ, авторъ комедіи Петербургскіе когти . Род. въ 1836 г., умеръ въ 1878 г.
1860 г., октября 9-го.
Любезный дружище Гавріилъ Николаевичъ!
Насилу-то я дождался отъ тебя письма! Я ужъ думалъ: не погибъ ли ты на дорогѣ.
Новостей у насъ особенныхъ не имѣется. Про похороны Мартынова, чай, читалъ въ газетахъ. Завтра бенефисъ его вдовы и дѣтей. Идутъ сцены Островскаго изъ Современника и разнородный винегретъ. Въ бенефисъ Бурдина идетъ пьеса Потѣхина -- пропустила цензура. Въ Глуши комитетъ забраковалъ, положивъ резолюцію: Отдать автору для сокращенія. Сюжетъ-де молъ на пять актовъ! Я, разумѣется, сокращать не буду, и пьеса не пойдетъ. Я ее послалъ въ Русскій Вѣстникъ , по совѣту Пыляева {Михаилъ Ивановичъ, извѣстный знатокъ Петербургской старины (1842--1899).}. Если тамъ напечатаютъ, я тебѣ тотчасъ же пришлю экземпляръ.
Марковецкій беретъ въ бенефисъ Не въ деньгахъ счастье . Не шути имъ! Васильевъ дебютировалъ съ успѣхомъ. Онъ съ большимъ талантомъ, но глупость сдѣлалъ тѣмъ, что не согласился сразу на условія, предложенныя дирекціею (80 жалованья, 10 разовыхъ и 1/2 бенефиса), а поломался, въ надеждѣ, что станутъ упрашивать. Но не упрашивали -- и онъ пришелъ съ повинной. Глупо!
Не пиши на имя Малышева ко мнѣ, ибо мы съ нимъ, съ твоего отъѣзда, охладѣли. Изъ-за чего?-- Такъ! Довольно!
Я живу въ домѣ Щелкова, Дмитровскій переулокъ.
Трескина тебѣ кланяется. Она сдѣлала то, про что говорила. Да ну, все къ чорту!
Главное дѣло вотъ въ чемъ. Я теперь въ ужасномъ положеніи, пойми ты это! Я видѣлся съ ней (имѣющіе уши слышать -- да слышатъ) въ одномъ домѣ. Она говорила мнѣ откровенно и о своей первой любви къ Базану (?). Ахъ, какъ она говорила!-- Божусь тебѣ, если бы ты ее слушалъ, ты бы заплакалъ. Она поняла всю ничтожность этого человѣка и оплакиваетъ свое заблужденіе.-- Ахъ! говоритъ она, если бы въ первый разъ я попала на человѣка. Что бы онъ могъ изъ меня сдѣлать! И она говорила не фразы, а правду! Потомъ она мнѣ разсказала исторію сватовства флигель-адъютанта (помнишь?) Про все она мнѣ говорила съ полной дѣтской откровенностью -- какъ брату! Вообрази себѣ ея тихій голосъ, ея взглядъ... взглядъ ея -- и пойми мое положеніе.