История из-за г-жи Свечиной

Н. Г. Чернышевский. Полное собрание сочинений в пятнадцати томах
Том VII. Статьи и рецензии 1860--1861
М., ОГИЗ ГИХЛ, 1950
Никто более нас не радовался блестящему успеху Русского вестника и никто более нас не желает, чтобы успех этот продолжался и возрастал2. Еще не так далеко время, когда подобных чувств не питал у нас один журнал к другому; замена прежней завистливости доброжелательством составляет в нашей литературе факт довольно новый, и, сколько мы помним, перед публикою еще не излагались причины, которым надобно его приписывать, -- по крайней мере, не излагались во всей полноте. Дело произошло оттого, что расширился круг предметов литературного обсуждения. Журналам и писателям, занятым серьезными вопросами, не остается времени предаваться потехам самолюбия, которые почти одни оставались для них прежде. С расширением содержания журналов изменилось и их отношение к публике, даже с материальной стороны. Прежде, когда в нашей журналистике не было ровно ничего интересного для общества, круг читателей оставался один и тот же: литература была счастлива уже и тем, что сохраняли к ней внимание люди, привлеченные к чтению в предшествовавшее время, в эпоху Гоголя и Белинского; расширить круг интересующихся ею она не могла по ничтожности, какой подверглась в годы, следовавшие за кончиной Белинского. Говоря коммерческим языком, общий рынок не расширялся, и успех одного журнала мог увеличиваться только на счет другого. В последние годы стало не то: число людей, интересующихся журналами, постоянно возрастает, -- конечно, не в такой быстрой пропорции, как, может быть, полагают панегиристы настоящего, но все-таки возрастает настолько, что (круг читателей того или другого журнала увеличивается не на счет других журналов. Итак, у журналов теперь No материальных интересах нет причин к враждебности, -- напротив, даже с коммерческой стороны каждый сколько-нибудь поддерживаемый публикою журнал имеет причину радоваться успехам другого журнала: успехи одного журнала расширяют общее число читателей, то есть подготовляют новых читателей и для других. Еще важнее другое обстоятельство: главнейшие из затруднении, с которыми должна бороться наша литература, одинаковы для всех журналов: возрастают или уменьшаются для всех, возрастая или уменьшаясь для одного какого бы то ни было; так что каждый журнал, борясь против них, оказывает прямую услугу всем другим. Прежде этого не было. Не то, чтобы прежде не существовали затруднения, существующие теперь, -- напротив, они были несравненно больше, чем теперь; но самая чрезмерность их изолировала журналы по отношению к ним. Препятствия простирались до того, что получали уже характер личных отношений, так что у каждого журнала были свои частные затруднения, еще чувствительнейшие препятствий, общих всей литературе; успехи или неудачи одного журнала в этих мелочных делах не имели никакого влияния на судьбу других журналов. Теперь и в этом отношении стало иначе. Мелкие затруднения потеряли свою силу, остались только трудности, одинаковые для всех; успех или неприятность каждого бывает следствием отношений, общих для всех, одинаково относится ко Noсем. Каждое увеличение силы Русского вестника увеличивает силу и Отечественных записок , и Библиотеки для чтения , и Московских ведомостей , и всякой другой газеты, и всякого другого журнала3. Словом сказать, положение дел стало таково, что и материальные, и нравственные интересы всех литературных органов находятся в самой тесной связи.