Краткий учебник всеобщей истории. Ч. II. История средних веков. Составил Н. Тимаев. С-П - бург. 1861

А вот обещание уж и исполнено. Молодец г. Тимаев; право, хорошо.
Не все народы,-- говорит он в начале своей новой книжки,-- одинаково важны для истории: некоторые народы исчезли, оставив только имя своему потомству; другие народы содействовали к развитию образования; третьи способствовали к распространению образования; четвертые разрушительными появлениями и набегами задерживали ход образования. Поэтому народы могут быть разделены на исторические и неисторические; так, древние греки и римляне, новейшие французы, англичане, германцы суть вполне исторические народы] напротив того, готтентоты, негры, калмыки, якуты суть не исторические народы . Готтентоты, калмыки, якуты, вероятно, и по мнению г. Тимаева не содействовали развитию или передаче образования; значит, ни ко вторым, ни к третьим народам они не принадлежат: что же они -- четвертые народы, которые разрушительными появлениями и набегами задерживали ход образования? Или они -- те народы, которые исчезли ? Вот видите ли, г. Тимаев, прежде, чем печатать исторические учебники, надобно самому выучиться писать с толком; иначе не попадешь в число писателей, благотворителей и друзей человечества , которые сильно подвигают вперед общество . Впрочем, кажется, что г. Тимаев может преимущественно явиться деятелем в истории как художник: в своих маленьких книжках он часто проявляет поэтический склад души, Начнет, например, говорить о рыцарских замках и прибавит, что в наше время их развалины служат жилищем воронам и летучим мышам ; или, начнет говорить о Фридрихе II Гогенштауфене и очень мило обрисует прекрасную Италию с ее светлым небом, чудным климатом и роскошною природою . Книжка у него очень маленькая -- всего страничек 300 самого маленького формата -- и напечатана крупным шрифтом; кажется, негде было бы разгуляться,-- нет, он умеет распорядиться местом, все важное успеет сообщить. Например: в кратком учебнике иной не нашел бы места поразговориться о домашних делах Рудольфа, графа Габсбургского, до его избрания в императоры1; а г. Тимаев открыл возможность рассказать нам следующий, конечно, очень важный исторический факт: В это время в южной Германии, Швабии, жил Рудольф, граф Габсбургский, отличавшийся отвагою, благочестием, справедливостью и добротою, так что он был любим своими подчиненными. Однажды Рудольф Габсбургский ехал верхом на коне и встретил священника, шедшего с святыми дарами к больному; благочестивый Рудольф сошел с коня, предложил его священнику для переправы через речку и потом подарил коня священнику . Это очень хорошо. Дошла у г. Тимаева очередь до Венеции,-- он и тут успел заметить, что длинные и легкие гондолы отличались изяществом и роскошью: но с XVI века все гондолы делались черными . Да ведь XVI век, если не ошибаемся, принадлежит уже не к средней, а к новой истории; что же краткому учебнику истории средних веков до того, в какой цвет стали красить гондолы с XVI века? Словом сказать, книжка г. Тимаева написана как будто бы стенографом со слов бойкого мальчика, кото рый так и режет свой ответ на экзамене; чего, чего не подвернется под язык этому мальчику! Случилось ему прочитать балладу Шиллера в переводе Жуковского,-- он вклеит ее в ответ; случилось прочесть в старинном Живописном обозрении статейку о гондолах,-- он и гондолы всунет в ответ; а вдруг порадует вас и таким рассказцем: Из преемников Роллона замечателен герцог Роберт, по прозванию Дьявол2. Сначала Роберт-Дьявол вел самую преступную жизнь; он жил в твердом замке среди дикого леса, составил себе толпу отважных товарищей, с которыми он нападал на монастыри и замки, грабил их и убивал путешественников, купцов и горожан; отец его, опечаленный поведением сына, умер с горя. Однажды, как рассказывают, Роберт ограбил один замок и велел привести к себе владетеля замка; но так как владетеля не было, привели владетельницу замка, и Роберт узнал в ней свою мать. Она упрекала Роберта и говорила, что он хочет и ее низвести в могилу, как и отца. Это произвело сильное впечатление на Роберта; он переменил образ жизни, распустил своих товарищей и сам, как кающийся грешник, отправился к святым местам в Иерусалим и в Рим. Получив от папы прощение грехов, он возвратился в Нормандию и сделался одним из лучших герцогов норманских (стр. 104). Выслушав такой эпизодец, экзаминатор сурового свойства морщит брови и мычит: не к делу рассказываете, не о том вас спрашивают; о Роберте-Дьяволе могли бы вовсе вы и не упоминать; он лицо неважное; вы бы учились хорошенько, а то, верно, в театре часто бываете, балеты смотрите, да нам на экзамене их и отвечаете . Но экзаминатор игривого свойства подмаргивает суровому товарищу и хихикает: зачем же (хи, хи, хи! закрываясь платком) Роберт-Дьявол велел привести владетельницу замка? что он с ней хотел сделать? (Опять закрывается платком и хихикает; весь класс вторит ему громким хохотом; бойкий отвечающий мальчик сам улыбается и переминается.)