Некролог Ивана Ивановича Панаева

В воскресенье, 18 февраля, за двадцать минут до полуночи, скончался Иван Иванович Панаев. Для многочисленных его друзей и читателей не будет лишним сказать здесь несколько слов о его внезапной смерти. Ему было 50 лет (он родился в 1812 году), но он до последнего полугодия своей жизни был постоянно здоров и бодр так, что возбуждал не без основания чувство зависти в людях одних с ним лет. Только в последние месяцы стал он иногда жаловаться на удушье; впрочем, оно его не настолько беспокоило, чтоб возбуждать серьезные опасения в нем или в ком-либо из окружавших его. За две недели до смерти (тоже в воскресенье) с ним сделался ночью сильный и продолжительный припадок удушья, какого прежде не бывало; доктор и близкие лица не отходили более четырех часов от его постели. После этого Панаев два дня чувствовал слабость и оставался дома, а на третий день обратился к обычному образу своей жизни: занятиям, прогулке и т. п. Уступая убеждению близких, он тогда позвал двух врачей, которые подвергли внимательному исследованию его грудь и нашли у него органическое повреждение в сердце. Они дали это понять жене покойного, сказав, что Ивану Ивановичу нужно серьезно беречься и лечиться, а ему заметили вскользь, что сердце у него не совсем в порядке. Плохо, брат,-- сказал Панаев за неделю до смерти одному из своих приятелей, обедая у него,-- доктора не велят пить вина, есть пряностей: кажется, они находят у меня аневризм . -- Что ж, славная смерть!-- отвечал ему приятель. -- Конечно! уж если умирать, так умирать вдруг, нечаянно! Оба смеялись. По тону этого ответа и всего рассказа об аневризме видно было, что Панаев верил докторам разве вполовину и вообще смотрел на это легко.
В день смерти Панаев до 3 часов занимался у себя в кабинете и принимал посетителей. Глядя на него, разговаривая с ним, нельзя было и подумать, что смерть так близка к нему. Обедал он не дома, сделав до обеда два или три визита по делам журнала. Вечер также провел у одного из знакомых. Там был весел и разговорчив, пока не почувствовал некоторого стеснения в груди. Хозяин дома (приходящийся ему сродни) сказал ему, что тут же, между гостями, есть доктор. Не беспокойтесь,-- отвечал Панаев,-- мне стоит только вытти на воздух и все пройдет ,-- и ушел. Это было в половине одиннадцатого. Домой воротился он в 11 часов, без десяти минут; когда человек отворил дверь, он сказал ему: Веди меня, я не могу итти . Человек довел его до постели и раздел. Панаев приказал сделать себе горчишники и поставил их. В четверть 12-го воротилась из театра его жена и прошла прямо к нему. Он сидел на постели. Со мной опять припадок,-- сказал он ей,-- но пожалуйста не беспокойся и не посылай за доктором; этот припадок гораздо легче, чем был тот,-- пройдет так . Это было сказано твердым голосом. Однако, помня первый припадок, жена Панаева вышла и послала за доктором, а сама поспешила переодеться. Отсутствие ее из спальни мужа продолжалось не более четырех минут, и когда она воротилась, Панаев уже не мог говорить, он взял ее руку, прислонил к ней голову, и с ним началась агония. Явились вслед один за другим три доктора, но уже бесполезны были всякие пособия: Панаев был мертв.