О новизне в разных областях человеческой деятельности

...во всех и научных, и художественных, и житейских деятельностях с людьми, усвоивающими себе что-нибудь, по их мнению, новое и важное. Пока принимаемое ими новое остается для них новизной, увлекаются любовью к нему далеко за границы рассудительности и приписывают ему важность, далеко превосходящую действительное, независимое от фантастической оценки, значение. Наиболее часты такие новизны в тех направлениях человеческой деятельности, которые не имеют очень важного влияния на повышение или понижение общественного благосостояния и потому могут без большой опасности для общества принимать характер забавы, ребяческой игры взрослых людей пустяками. Таков, например, покрой одежды и характер украшений, надеваемых на открытые части тела, на голову, пальцы рук. Для благосостояния общества совершенно безразлично, какой фасон имеет верхнее платье мужчин светского сословия, будет ли это куртка или фрак, или сюртук, или что-нибудь более длинное и широкое. Безразлично и то, какова ширина юбок светских женщин, каким способом соединена юбка с верхней половиной платья, образует ли линия соединения резкую границу или переход образуется легким изгибом одной и той же вертикальной линии, какую отделку имеют юбка и лиф. Этими пустяками, не имеющими никакого отношения к важным вопросам общественного блага, люди могут забавляться как им угодно, не делая вреда ни себе, ни другим, потому не встречая со стороны нации сопротивления игре своего произвола. На той высокой степени умственного развития, которой уже довольно давно достигли цивилизованные народы, образованные и зажиточные сословия их имеют в своих забавах потребность разнообразия; продолжительная забава одним и тем же скучна для них, им нужны перемены в ней для того, чтобы игра в нее оставалась занимательной; потому-то фасоны одежды и украшений непрерывно и быстро видоизменяются. Это специальная область того, что называется модой. Вникнув в соотношения между сменяющимися модами фасонов одежды и украшений {Так в рукописи. -- Ред. }. Цивилизованные нации с довольно давнего времени трудятся над улучшением своей умственной и материальной жизни успешно. В последние три, четыре столетия каждое из них подвергалось затруднениям или бедствиям, оказывавшим понижающее влияние на ее умственную и материальную жизнь; о о каждой должно признать, что эти понижающие влияния были менее постоянны и сильны, чем повышающее действие хороших элементов быта и благоприятных обстоятельств, так что если мы будем сравнивать два состояния какой-нибудь цивилизованной нации, отделенные одно от другого значительным периодом времени, например, двумя столетиями, то во всех случаях увидим, что умственное и материальное положение нации во вторую из сравниваемых эпох было значительно лучше, нежели в первую. Сравним для примера состояние французской нации во второй четверти XIX века с ее состоянием во второй четверти XVII столетия, или состояние английской нации в те же эпохи, или состояние немецкой, итальянской, испанской наций в те же эпохи. В каждом случае мы увидим, что нация, жизнь которой мы рассматриваем, была во второй четверти XIX века образованнее, гуманнее, благосостоятельнее, нежели за два столетия перед тем. Потому должно думать, что фасоны одежды и украшений ее образованных и зажиточных сословий были во второй из этих эпох изящнее, удобнее, сообразнее с требованиями эстетического чувства и гигиены. Словом, лучше, в серьезном значении этого выражения, чем за два века перед тем. Сколько я знаю, вопросы этого рода не были до сих пор исследованы с должной основательностью и решаются до сих пор или наудачу, или под влиянием предубеждений в пользу или против нового времени или старины, или под влиянием современных мод. Но, судя по общему ходу умственной и материальной жизни наций, должно полагать, что повышение ее, составившее в два столетия очень значительное улучшение, отразилось и на той игре фантазии, которая производит перемены в фасонах одежды и украшений. Справедливо ли это предположение, или нет, сущность дела не в том для нас теперь; мы хотим только сказать, что считаем его справедливым и будем продолжать наши соображения о модах на его основании. Итак, мы полагаем, что фасоны платья и украшений какого-нибудь близкого к нам времени были лучше фасонов, господствовавших за два столетия до него. Следует ли из того, что мы должны предполагать такое же преимущество фасонов этого недавнего времени над теми, какие существовали за 10 лет до него? Нет, эта разница времени не так велика, чтобы общий ход прогресса непременно был достаточен для уравновешения вредных влияний, какие могли возникнуть в течение десятилетия и понизить качество забавы фасонами одежды и украшений. Нельзя утверждать, что, например, моды 1810 года были лучше мод 1800 года, что моды 1820 года были лучше мод 1810 года, и так далее; в каждый следующий десятилетний срок перемены фасонов непременно были улучшением мод, существовавших за десять лет перед тем. Очень возможно, что в некоторые десятилетия преобладали обстоятельства, портящие вкус, и моды ухудшались. Но предположим, что улучшение мод было непрерывное. Примем, наперекор правдоподобию, что моды каждого следующего десятилетнего срока были непременно лучше мод, существовавших за десять лет до него. Рассудим, вероятно ли, чтобы разница имела величину, дающую право людям в одежде, например, 1870 года называть фасон одежды 1860 года несравненно худшим нынешнего их фасона, говорить, что до введения новой моды у людей не было изящного вкуса, что он возник лишь в последние два, три года или, точнее сказать, лишь в нынешнем году? Хороши ль, или дурны были моды 1860 года, люди, восхищающиеся своими новыми фасонами одежды в 1870 году, не имели никакого права смеяться над модами 1860 года; разница так невелика, что насмешки над модами прежнего десятилетия применяются почти с такой же силой к новым модам 1870 года. Если модные люди этого года были рассудительны, они должны были говорить о превосходстве своих новых мод в самых скромных выражениях: Кое-что немножко улучшено , Некоторые второстепенные недостатки слегка исправлены , Вообще говоря, нынешний вкус почти так же дурен или хорош, как прежний: улучшение есть, но оно ничтожно . Только говоря таким языком, модные люди не будут навлекать на себя насмешек за излишнее самохвальство.