О судоустройстве. Соч. Бентама

Эта небольшая книга -- отдельное издание перевода, помещенного в Журнале министерства юстиции , который хорошо сделал, приняв на свои страницы такое сочинение. Император Александр I советовался с Бентамом и поручал обращаться к нему за советами лицам, занимавшимся тогда в России кодификациею законов.
Мы не будем излагать здесь ни всей системы юридических теорий Бентама, ни частной его теории судоустройства и обратим внимание лишь на один из многих вопросов, которых он касается в трактате, переведенном теперь на русский язык. Мы хотим сказать о том, справедливо ли ссылаются на авторитет Бентама те юристы, которые не расположены в пользу суда присяжных.
Очень часто бывает, что известные средства, необходимые для достижения известной цели при известном устройстве человеческих отношений, оказывались бы не нужны, неудовлетворительны при лучшем устройстве отношений, в котором та же цель достигалась бы другими средствами, или более быстрыми, или менее обременительными. Так, например, в средние века единственным средством обеспечить хотя некоторое правосудие в известном округе или городе, доставить его жителям хотя некоторую возможность добиваться справедливости, ограждать себя от безнаказанных насилий -- было предоставление этому округу или городу независимости от всякой высшей власти в суде над его жителями. В Западной Европе давались городам такие же привилегии, какие известны у нас были под именем бессудных или несудимых грамот1. Таким образом город Ульм или город Нюренберг получал право исключительного суда по делам своих граждан, и на этот суд уже не было никакой законной апелляции, никто не мог законным образом опрашивать у граждан Ульма или Нюренберга отчета в том, когда они присуждали своего согражданина к потере имущества, к тюремному заключению или к смерти. Никто не мог законным образом заступиться за осужденного, хотя бы процесс его был решен с явною несправедливостью, по мелочному местному неудовольствию на него или по злобе какого-нибудь влиятельного горожанина. Представим себе, что в те времена, во время феодальных насилий, явился юрист, возвысившийся своими понятиями над тогдашним положением дел и дошедший до ясного представления о юридической системе, подобной порядку дел, существующему теперь в Бельгии или Швейцарии. Конечно, в его системе не было бы места безапелляционному городскому суду,-- он стал бы доказывать, что судебная власть должна быть одна для целого народа, все государство имеет право и обязанность защитить невинного человека от несправедливого наказания, к которому приговорил его какой-нибудь отдельный суд по пристрастию или незнанию. Но если такой юрист выставлял бы судебный идеал, гораздо высший существовавшего тогда порядка, то можно ли было бы говорить, что при существовавшем тогда порядке он не признавал полезности безапелляционного городского суда и расположен был предпочитать такому суду другие тогдашние фермы суда, еще гораздо менее соответствовавшие его идеалу? Конечно, нет; конечно, этот юрист понимал, что из форм, низших его идеала, форма безапелляционного городского суда несравненно лучше других.