Полемические красоты

Н. Г. Чернышевский. Полное собрание сочинений в пятнадцати томах
Том VII. Статьи и рецензии 1860--1861
М., ОГИЗ ГИХЛ, 1950
КРАСОТЫ, СОБРАННЫЕ ИЗ РУССКОГО ВЕСТНИКА
Гнев, богиня, воспой Ахиллеса.
Илиада. Перевод Гнедича.
Песня I, ст. 1 1
Современник распался на партии, не согласные между собою почти что ни в чем. Наши собратья по литературе давно намекали об этом, уличая одну статью нашего журнала в противоречии с другою. Недоставало только собственного признания. Явилось и оно. Безыменный автор1 статей, занявшийся с нынешнего года отделом Внутреннего обозрения в нашем журнале, публично объявил, что ему нет никакого дела до мнений других сотрудников Современника , что они пусть противоречат ему, сколько хотят, в своих статьях, а он, не стесняясь, станет противоречить им в своих. Факт прискорбный, но должны мы сознаться, естественный в журнале, не стыдящемся являться в одной обертке с Свистком . (Кстати, мы имеем надежду, что Свисток скоро возвратится к Современнику из заграничной отлучки: нигде не нашел он климата лучше петербургского, тишины и довольства отраднейших, чем в любезном отечестве, и спешит он снова наслаждаться сладким и приятным дымом его.)2 Да, говорим мы, как ни прискорбно это признание, но воротить его нельзя. Всем теперь известно, что между сотрудниками Современника нет никакого согласия в образе мыслей. Мы можем только негодовать на сотоварища нашего по журналу, столь неосторожно разоблачившего наши домашние слабости (это негодование и выразилось язвительным эпитетом безыменный ). Но если уж признание сделано, то и будем поступать сообразно тому. Пусть каждый из нас пишет, нимало не справляясь с тем, одобрится ли его взгляд и тон другими сотрудниками и редакцией).
Эта решимость, овладевшая мною, одним из сотрудников Современника , и открыла мне возможность заняться подбором полемических красот из многочисленных статей и статеек, глубокомысленных изобличений и милых выходок, печатающихся против Современника . До сих пор никак нельзя мне было этим заняться по самой простой причине: я не читал, кроме Современника (да и то в корректурах), решительно никаких русских журналов вот уже более четырех лет. Почему не читал? Между прочим, зот почему: у меня чрезвычайно нетвердый ум (как и было доказано много раз в разных журналах в то время, когда еще я читал их; доказывается и теперь, как вижу по журналам нынешнего года; отсюда по аналогии заключаю, что доказывалось и в длинный промежуток, когда я не читал журналов). При такой шаткости ума, как только что я прочитаю, с тем и соглашаюсь. А сверх всех других недостатков ума и характера, одарен я еще болтливостью: решительно ни о чем не могу смолчать. Представьте же, какое было бы мое положение, если б я совершенно не бросил лет пять тому назад читать все журналы, кроме Современника . Встречается мне в Русском вестнике или Отечественных записках , Московских ведомостях или С.-Петербургских ведомостях какая-нибудь статья против Современника . Прочел я ее и, по шаткости своего ума, соглашаюсь, что она вполне справедлива. Сажусь к рабочему столу -- так и тянет меня написать: в таком-то нумере такого-то журнала или газеты прочли мы статью, уличающую наш журнал за то-то и за то-то в невежественности или легкомыслии, в злонамеренности или безвкусии. Мы находим это обвинение совершенно справедливым, и Современник кругом виноват . Но как я мог напечатать это? Ведь я считал нужным, чтобы журнал сохранял единство направления; а я противоречил бы ему на каждом шагу. Согласитесь, неприятно возбуждаться к мыслям, которые не можешь высказывать. Так я и бросил читать журналы.