Винный акциз

Вред откупов сознан всеми! Единственным препятствием к их уничтожению выставляется затруднительность обойтись без посредства откупщиков при сборе налога, составляющего самую важную статью наших доходов. Говорят, будто казна, принимая этот акциз в свое собственное управление, не в состоянии устроить такую систему сбора, при которой корчемство не отняло бы значительной части ее дохода с вина. Это возражение может держаться только на незнании истории и на незнакомстве с теми способами взимания винного акциза, какие существуют в других государствах и каждый из которых для казны гораздо выгоднее наших откупов.
Когда-то существовали откупа по всей Западной Европе, и до самого их уничтожения повсюду слышалось то же самое возражение о затруднительности уничтожить их, какое слышим теперь у нас. Повсюду говорили, что для казны будет затруднительно предупредить недочеты и обманы в сборе тех налогов, которые отдавались на откуп. Но когда, наконец, уничтожились откупа, то повсюду оказывалось, что самой казне собирать эти налоги вовсе незатруднительно и что, начав собирать их сама, она тотчас же получала больше дохода, нежели сколько доставляли ей откупщики. В увеличении дохода сомнений быть не может для человека, хоть несколько понимающего характер операции, которая называется откупом. Откуп не пользуется нравственным уважением от общества; он -- дело рискованное; он требует затраты огромных сумм; он требует редкого соединения известных качеств ума с известными качествами совести; коммерческие люди знают, что за каждое из этих условий необходимо требуется особая выгода. За нечистое дело надобно получить по крайней мере 10 процентов лишней прибыли против чистого дела; за неверное дело надобно тоже взять процентов 10 или больше; а если это дело таково, что кроме известного рода совести нужна тут оборотливость ума, то опять-таки человек, соединяющий такие счастливые качества, извлекает из них 10 или больше процентов выгоды. Сочтем все эти десятки процентов и увидим, что откуп может существовать только с тем, чтобы вместо рубля, следовавшего в казну, отдавать в казну 60 или 50 копеек, а 40 или целые 50 оставлять у себя за комиссию. На-днях мы прочли в газетах историю, превосходно объясняющую это обстоятельство. Турецкое правительство думает отдать теперь на откуп таможенные сборы Константинопольского порта. Сбор этот дал в прошлом году турецкой казне до 50 000 000 пиастров. С каждым годом он быстро возрастает. Откупщики не дают за него более 40 000 000. Читая эти строки, невольно спрашиваешь себя: зачем же отдавать на откуп? Не выгоднее ли было бы для турецкой казны просто дарить по 5 миллионов в год тем лицам, которые хотят взять откуп? Все-таки у ней осталось бы выигрыша за нынешний год более 5 миллионов, а на следующий год еще больше. Но тут есть обстоятельство другого рода: свои 50 миллионов турецкая казна получала постепенно в течение целого года, а ей нужно нынешний пли завтрашний день непременно 10 или 20 миллионов; откупщики дадут их ей вперед, и вот она готова пожертвовать десятью или больше миллионами, чтобы получить каких-нибудь 20 миллионов двумя-тремя месяцами раньше, чем они дошли бы до нее сами. Непонятна небрежность, которая доводит финансы до такого расстройства; когда они доведены до него, то понятна всякая сделка, как бы разорительна ни была она. Турция делает теперь то самое, что делает мот, подписывающий вексель на полгода в 2 000 руб. для получения ныне тысячи, необходимой для него, чтобы не быть посаженным в тюрьму завтра.