Мистицизм в науке

Предлагаемое читателю рассуждение не имеет целью всестороннее исследование вопроса о мистицизме в науке. Оно представляет не более как разбор недавно появившегося сочинения г. Соловьева, которого заглавие означено выше.
Читатель, может быть, спросит: зачем нужен такой длинный и подробный разбор? Разве книга г. Соловьева составляет небывалое явление, пролегающее знанию новые пути? Или она представляет научную обработку более или менее распространенных в обществе мыслей, которые именно вследствие своей популярности требуют опровержения?
Ни то, ни другое. Мнения г. Соловьева принадлежат исключительно ему и едва ли когда-нибудь обретут многочисленных приверженцев. Они составляют плод самостоятельной мысли, но мы не думаем, чтобы они пролагали знанию новые пути, а убеждены, напротив, что ими указывается такой путь, по которому не надобно следовать.
Тем не менее эта книга не должна пройти незамеченною. Прежде всего, она свидетельствует о пробуждении в русском обществе философской мысли, и в этом отношении уже составляет отрадное явление в русской литературе. Она свидетельствует и о философских способностях автора. Вместо ограниченного невежества позитивистов, вместо того хаоса, который стол часто господствует в умах людей, не прошедших чрез философскую школу, мы находим здесь широкое понимание высших задач человеческого ума, умение обращаться с отвлеченными вопросами, наконец обдуманное, хотя, может быть, и не совсем еще созревшее воззрение на мир и на жизнь. Г. Соловьев очевидно принадлежит к разряду недюжинных умов. Говоря с ним, приходится не обличать, а рассуждать. В особенности при бедности русской философской литературы, при совершенном почти отсутствии у нас дельной критики, нельзя не воспользоваться этою книгою, для того чтобы совокупными силами постараться выяснить затронутые в ней вопросы, имеющие существенную важность, как в теории, так и для практики.
Есть и другая сторона дела, которой не следует упускать из виду. Выводы г. Соловьева своею парадоксальностью могут напугать многих и обратиться в оружие против самой философии, как науки. Известно пренебрежение, в котором находится ныне философия. Многие не хотят даже признать за нею значения науки, предоставляя это название исключительно опытному знанию. Чтобы победить этот предрассудок, необходимо указать, с одной стороны, на чисто научные приемы философской мысли, с другой стороны, на то, что ее выводы подтверждаются фактическими данными, которые от нее только получают настоящее свое объяснение. Если же философ дает нам выводы, которые не оправдываются логикою и идут наперекор фактам, то он подрывает собственное дело. Вместо того чтобы привлекать, он отталкивает. Он дает оружие против самого себя. Задача критики, в этом случае, заключается в том, чтобы указать на эти недостатки и отделить чисто личные мнения автора от того, что может быть допущено строгою наукою. Философия не должна страдать за неосмотрительность своих поклонников. При такой только научной оценке, пробуждение в обществе философской мысли может повести к плодотворным результатам.