Без любви

Амвросий Минаич Курицын был крайне странный господин. Угрюмый, молчаливый, вечно спрятавшийся в самого себя -- он производил впечатление нелюдимого, загнанного судьбой и озлобленного на весь мир человека. Немало способствовала такому впечатлению и самая наружность Амвросия Минаича. Предстаньте себе худого и до крайности высокого человека с тонкой гусиной шеей и с невероятно большими руками и ногами. Вероятно, вследствие необычайной высоты своей, корпус Амвросия Минаича несколько перегнулся вперед: переломился наш Минаич -- говорили про него сослуживцы по канцелярии, -- и это выражение как нельзя больше характеризовало фигуру столоначальника Курицына. На готовой, казалось, перерваться как-то неуклюже, словно не своя, а чужая, колыхалась громадная голова его. А голова у Амвросия Минаича была действительно громадна: ни в одной лавке, ни в одном шапочном магазине города не находилось шапки по голове Амвросия Минаича и, всякий раз, когда жена хотела обидеть его, то говорила:
-- Башка у тебя большая, а толку никакого нет... Пятый год тридцать пять рублей получаешь!..
То же и относительно ног: ни в одном сапожном магазине не подыскивалось обуви по ногам Амвросия Минаича - все имеющиеся на лицо в городе шапки, сапоги, штиблеты и калоши оказывались, по вежливому выражению гостинодворных джентльменов, маловаты , между тем, как они просто-напросто никуда не годились по своей миниатюрности сравнительно с теми частями тела Амвросия Минаича, для которых предназначались. Жена, бывало, в случаях экстренной надобности в новых сапогах или калошах, осатанеет, таская Амвросия Минаича по лавкам и магазинам.
-- Маловаты-с, сударыня!..
-- Встань! Походи! -- сердится жена.
Амвросий Минаич встанет и походит по разостланному для сего случая коврику.
-- Жмет? Ну! Повернись, что ли!
-- Как будто бы ничего... Мозоли эти у меня... Маленько бы посвободнее...
-- Мозоли! Не мозоли, а ноги! Ноги, как кочерги!.. Нет ли побольше?
Приказчики ищут, роются, вздыхают и, в конце концов, виновато улыбаясь, говорят: