Девьи горы

В такое именно время, в конце июня, плыл я из царства Казанского в царство Астраханское и по пути услыхал волжскую сказку про Девьи горы , которую хочу теперь рассказать вам...
Это было где-то под Вольском. Классная публика была неинтересна: все больше чиновники, тратившие время исключительно на уху из стерлядей, селянку и винт; две пожилые дамы, все время вязавшие какие-то косыночки и разговаривающие о квартирах и телятине, да молодая парочка, поглощенная взаимностью, уединявшаяся и несклонная к знакомствам и разговорам... Скучно! И вот я покинул чистую публику и, сойдя на нижнюю палубу, стал бродить здесь, с трудом пробираясь между спутавшихся ног и рук... В одном месте поют грустную песню, поют, словно хором плачут. Редко услышишь теперь такую песню. От нее веет стариной, когда в своей песне народ изливал сокровенное своей души; от нее веет своеобразной поэзией и красотою речи, от нее рождается грустное беспокойство на душе, от ее напева хочется поплакать. Меланхолический тенорок грустно начинает жалобиться:
Ах, и куда мне, братцы, печаль-горюшко нести?
А хор подтягивает, покрывая тенорок:
Пойду с горя в темны леса,
Во темны леса, в чисты поля.
В чистых полях растет трава
И цветут цветы лазоревы...
И опять тенорок:
Там цветут, братцы, цветы лазоревы...
А хор покрывает:
Я нарву цветов, совью венок