Иван-царевич

Русская, политическая сказка
Изба Бабы-Яги в дремучем лесу. Слышно, как перекликаются по лесным полянам соловушки. Яркий лунный свет льется в окошко, у которого сидит в грустях одинокая женщина Баба-Яга. Ах, эти весенние лунные ночи! Вспоминаются далекие дни убежавшей молодости! Соловьи, соловьи! Зачем вы пробуждаете сладкие греховные воспоминания, обливая душу бессильными порывами вернуть невозвратное?.. Сидит у окна одинокая Баба-Яга и тоскует, подперев голову на руку. Тяжко так вздыхает по временам, и тоска её эхом отдается и в избе, и на воле: за каждым её вздохом жалобно мяучит огромный черный кот на печке, а за воротами тоскливо воет собака... И от этого тоска одинокой женщины растет еще шире, а бессильная злоба изливается на кота и на пса... Трижды подмяукивал кот и подвывал пес глубоким вздохам своей хозяйки. На четвертый раз Яга вышла из терпения и прикрикнула на печь и за ворота:
-- Брысь, окаянный! Что зенки-то вылупил?.. Цима, проклятая! Повой вот у меня!
И опять тишина. Только сильнее стали соловьиные вскрики. Вспоминается веселое, но, когда тоскливо, и веселая песенка поется грустно:
Как была я молоденька, жила веселенько,
К речке по воду ходила, пареньков ловила...
Оборвала песенку, заломила руки, спрашивает кота:
-- Кот! А кот!
-- Мя-у!
-- И что это как скучно мне? Расскажи-ка сказочку, что ли?
Кот громко замурлыкал на печи, словно котел закипел под огнем, а соловей сел под самым окном и запел.
Что-то послышалось Яге: