Колдунья

-- Теперь ваша очередь рассказывать.
-- Я вам -- что-нибудь из охотничьих приключений...
-- Врать, значит, будете?.. Знаем мы вас, охотников!..
-- А почему охотники врут? -- Избыток красочной фантазии! Всякий охотник, кроме, разумеется, промыслового, -- прежде всего поэт. А поэзия исстари считается божественной. А потому и вранье охотника, господа, имеет не только свою прелесть, но и оправдание...
-- Хорошо, хорошо. Рассказывайте!
-- Так вот, слушайте!.. Дело было давно, когда все мы были молоды. Юность, господа, сама по себе -- сказка, Шехеразада нашей жизни, а потому в моем рассказе будет действовать колдунья. Постарайтесь помолодеть с помощью своих собственных воспоминаний из далеких дней юности, и тогда вы поверите и мне, охотнику!
Не спится в молодости в такие ночи! Все ждешь чуда. Все полно тайны: и прячущаяся в позлащенных тучках луна, которая словно катится и купается в снеговых горах, облитых солнечным сиянием, и страстные призывы соловья, и неугомонное кваканье лягушек, и все шорохи в траве, все вздохи земли и воды... Боже, как прекрасен мир Твой! -- шепчет изумленная душа и от восторга и радости не находит успокоения. Зато уж если заснешь где-нибудь на воле: в саду на лавочке или в сене на сеновале, -- так тебя и пушками не разбудишь! Переутомишься от восторгов, радостей и томлений -- и спишь, как безгрешный младенец, отвалившийся от груди матери...
Это лето мы проводили втроем: я, Евтихий Пирамидов и Володя Лубянский. Последний гимназический год мы сидели на одной парте и, сдружившись, решили не расставаться и летом: провести его у Володи Лубянского, отец которого служил лесничим и жил в лесу. Все мы были страстные охотники и потому лучшего выбора и сделать не могли: леса, реки, озера, луга -- все в нашем полном распоряжении. Коноводом был у нас старший по годам, с большим опозданием созревший Евтихий Пирамидов, сын диакона, сухой, долговязый и бывалый парнюга, просвещавший нас по той части знаний, которая не преподается в гимназиях. У него была старая наследственная одностволка и была своя собака, помесь водолаза с гончей, которой он гордился: