Прах мужа

Сперва несколько слов о вине...
Вино делает человека прямым, искренним и общительным. Поэтому захмелевший человек всегда бывает интересным собеседником. Вино творит изумительные чудеса: пессимиста превращает в оптимиста, позитивиста -- в идеалиста и романтика, человека жестокого -- в сентиментального и т. д. Поэтому подвыпившая компания бывает похожа на игру в шахматы, где рождается множество всяких неожиданных комбинаций, идей, настроений... Однако, необходима оговорка: с вином надо обращаться осторожно и помнить, что для вина, как и вообще для всех благ и наслаждений, дарованных небесами нам, смертным, должна быть некоторая граница, у которой необходимо остановиться. Перешедшая эту границу компания превращается в оркестр, в котором каждый инструмент настроен по-своему, или уподобляется евреям, только что перешедшим чрез Черное море и обреченным на продолжительные блуждания в пустыне...
Так вот, мы сидели в уютном кабачке Павлиний глаз , попивали венгерское винцо и беседовали на всевозможные темы, количество которых возрастало с каждым выпитым графинчиком. Хотя похожий на Фальстафа хозяин кабачка весьма охотно выдавал своим посетителям заграничные паспорта , но никто из нас не перешел положенной границы, хотя некоторые из друзей уже блуждали около пограничного кордона...
Женщин между нами не было и потому разговоры велись именно о женщинах, о любви, счастии, удачных и неудачных брачных сочетаниях, о самоубийствах на этой почве и вообще о смерти. Когда говорят о любви, то непременно выплывает и смерть!
-- Любовь и смерть -- две сестрицы! -- сказал пессимист. -- Это отлично изобразил какой-то художник: он изобразил прекрасную женщину в чувственном экстазе, с простирающимися к вам руками, а позади её дал тень, напоминающую смерть, как ее принято изображать...
-- Ерунда! -- отозвался оптимист. -- Женщина сама есть символ жизни, плодородия и потому несовместима с идеей разрушения и смерти! Дурак был ваш символист-художник!
Молодой человек, добравшийся уже до самой границы , поймал одним ухом спор о женщине и смерти, возмущенно замахал рукой и запел: