Премьера "Чайки"

(Из воспоминании актрисы)
Ко времени постановки чеховской Чайки на сцене Александринского театра необходимость искания новых тонов окончательно созрела в сознании молодых драматургов, но еще совсем не проникла в сознание большой публики. И театральные заправилы, впрочем всегда довольно равнодушно относившиеся к русскому драматическому театру, не думали о новшествах.
Помню, что написанная П.П. Гнедичем в виде пробы пера в новых тонах пьеса Мгла (еще в 80 или 81 г.), так и не увидела света рампы: ее находили несценичной.
Первой большой пьесой А.П. Чехова, поставленной в Александрийском театре, как известно, был Иванов . Пьеса шла в бенефис Давыдова, исполнялась прекрасно и имела блестящий успех. Видимо, переходные тона ее были верно схвачены артистами и пришлись по вкусу публике. Но второму произведению Чехова, Чайке , жестоко не повезло в том же театре, чему способствовали прямые и косвенные причины.
Чайку выбрала для своего бенефиса Е.И. Левкеева. Публика, неизменно видевшая ее в комических ролях, шла на этот спектакль в надежде весело провести время. В данном случае имя Чехова как остроумного Чехонте могло тоже обосновать такие надежды.
Однако за кулисами заранее уже говорили, что Чайка написана совсем, совсем в новых тонах , это интересовало будущих исполнителей и пугало, но не очень, так как было уже установлено, что пьесу прочитает им сам автор, от которого и ожидалась помощь для восприятия новых откровений.
Роли в Чайке распределял сам A.C. Суворин. М.Г. Савина должна была играть Нину Заречную, Дюжикова 1-я -- Аркадину. Абаринова -- Полину Андреевну, Машу -- я. В главных ролях из мужского персонала участвовали: Давыдов, Варламов, Аполлонский, Сазонов.
На считку Чайки мы собрались в фойе артистов. Не было только Савиной и автора. Савина прислала сказать, что больна. Но, конечно, не ее присутствие интересовало собравшихся, а присутствие и чтение самого автора.
Ждали его очень долго, сначала довольно молчаливо, потом началось ежеминутное поглядывание на часы, томление и актерская болтовня. Наконец вошел главный режиссер Е.П. Карпов и возвестил, что Антон Павлович прислал из Москвы телеграмму, что на считке не будет. Все были разочарованы этим известием. Карпов же распорядился, чтобы суфлер Корнев прочитал нам пьесу.