Омерага

Когда пропѣли первые пѣтухи, Омерага проснулся, вытянулся и зѣвнулъ. Зѣвнулъ еще разъ и вышелъ на дворъ умыться. Маленькій, сухой, худощавый, съ большимъ, чернымъ, какъ тараканъ, родимымъ пятномъ подъ правымъ глазомъ и рѣдкой, похожей на мохъ, бородой, выглядѣлъ онъ, какъ какой-то духъ. Выйдя на дворъ, онъ внимательно посмотрѣлъ вокругъ себя на небо. Было вёдро. И онъ вдохнулъ въ себя чистый воздухъ.
-- Путь будетъ, слава Богу, хорошій,-- произнесъ тихо. Сегодня онъ приготовляется въ путь, но не куда-нибудь поблизости на своей тощей лошади и въ сопровожденіи черной собаки, а въ дальній, громаднѣйшій путь. Сегодня онъ покинетъ землю, въ которой родился, и отправится въ далекую Турцію, куда выселилось столько его друзей и пріятелей. Надоѣло ему въ отчизнѣ. Надоѣло ему смотрѣть своими очами, какъ неправовѣрный важничаетъ передъ нимъ и господствуетъ надъ нимъ. Пока еще утѣшалъ себя надеждами, что вернется старая счастливая пора , и терпѣлъ кое-какъ; но въ концѣ концовъ терпѣніе измѣнило ему. Никто его теперь не считаетъ за агу, не слушается его и не уважаетъ, но обращаются съ нимъ, какъ съ простымъ крестьяниномъ. За нѣсколько дней передъ этимъ судился онъ со своимъ кметомъ {Старо-славянское слово кметъ сербами приспособлено для обозначенія наемнаго работника.} за то, что тотъ не заплатилъ ему третью часть дохода, и кметъ его побѣдилъ. Косой судья, съ козлиной бородой и голосомъ, присудилъ, что онъ не имѣетъ права на землю... Это его разсердило... Поблѣднѣлъ, затѣмъ покраснѣлъ, выпалилъ судьѣ два-три гордыхъ слова и сказалъ, что будетъ переселяться. Послѣ того дня продалъ домъ и все свое имущество. Продалъ за безцѣнокъ. Пошелъ къ старому своему знакомому, богатому помѣщику Николаю, и покончилъ съ трехъ словъ. На другой день давали ему вдвое больше, только бы согласился. Онъ будто и не слышитъ. Что мои уста однажды скажутъ, того назадъ не возьмутъ , отвѣчалъ всѣмъ. Затѣмъ всѣ свои сухіе фрукты роздалъ сосѣдскимъ дѣтямъ, а ненужныя вещи подарилъ сосѣдямъ.
-- Не нужно мнѣ, сказалъ, ничего. Тамъ у меня будетъ все... Все мнѣ дадутъ... Тамъ люди моей вѣры. Тамъ все лучше.