Петрарка и Лаура

Среди первыхъ итальянскихъ гуманистовъ XIV столѣтіи, одно изъ важнѣйшихъ мѣстъ занимаетъ знаменитый и прославленный пѣвецъ Лауры -- Петрарка. Здѣсь онъ сходится съ своимъ другомъ, другимъ великимъ итальянскимъ писателямъ, Боккаччьо. Что сдѣлалъ Боккаччьо для возстановленія и знанія греческой литературы, то сдѣлалъ Петрарка для римской. Теперь намъ трудно составить себѣ точное понятіе о той неустанной заботливости и напряженіи, которыхъ требовало подобное предпріятіе, и задержкахъ и препятствіяхъ въ ту эпоху поголовнаго невѣжества при отыскиваніи, собираніи, покупкѣ, перепискѣ и распространеніи рукописей классическихъ произведеній. Приведу одинъ примѣръ ивъ тысячи. Петрарка во время своего пребыванія въ Лютихѣ отыскалъ рукопись сочиненіи Цицерона De Officiis , но въ этомъ, тогда цвѣтущемъ городѣ, онъ не могъ отыскать никого, кто бы могъ переписать ему рукописи, а когда онъ наконецъ рѣшился самъ переписать ее, то только съ крайнимъ трудомъ могъ добыть себѣ жидкости, которая хотя сколько-нибудь была-бы похожи на чернила,
И однако, если бы Петрарка оставался только однимъ изъ первыхъ и преданнѣйшихъ гуманистовъ XIV столѣтія, еслибъ онъ былъ только первымъ представителемъ грядущаго возращенія, то едва-ли онъ сохранилъ бы въ послѣдующихъ поколѣніяхъ и до нашего времени ту главу, которая его осѣняетъ, и ту популярность, которою онъ пользуется. Изъ всѣхъ страстей и чувствъ, волновавшихъ его душу, только одной онъ обязанъ сипимъ безсмертіемъ. Страсть это -- любовь. Воспѣвая Лауру, онъ сдѣлался любимѣйшимъ поэтомъ сначала Италіи, а потомъ -- и всей Европы до нашихъ временъ, Понятно, поэтому, что всѣ изысканія современныхъ ученыхъ направлены къ тому, чтобы исторически возстановить образъ этой любимой Петраркою женщины, раскрыть и объяснить ту дѣйствительность, которая скрывается подъ поэтическимъ покровомъ его сонетовъ и канцонъ.
Но прежде всего намъ слѣдуетъ рѣшить вопросъ: дѣйствительно-ли существовала Лаура? Не фикція-ли то, не поэтическая-ли мечта поэта? Такой вопросъ не является неизбѣжно и естественно, если мы вспомнимъ, что еще при жизни Петрарки многіе сомнѣвались въ дѣйствительномъ существованіи Лауры. Вопросъ этотъ былъ сдѣлавъ самому Петраркѣ однимъ изъ лучшихъ и преданнѣйшихъ его друзей Джакомо Колонна. Обѣ этомъ мы узнаемъ изъ письма самого Петрарки, написаннаго на латинскомъ языкѣ. Колонна обвиняетъ поэта въ томъ, что еще съ юношескихъ лѣтъ Петрарки умѣлъ обманывать міръ и что, благодаря этилъ обманамъ, міръ всегда былъ самаго лучшаго мнѣнія объ немъ; между прочимъ, онъ указываетъ поэту ни Лауру, которая, по мнѣнію Колонны, не болѣе какъ поэтическая фикція, тамъ что и воѣ его любовные вздохи, всѣ его любовные сонеты- -не болѣе какъ средство заставать міръ говорить о себѣ.