Литература жизнестроения (продолжение)

В предыдущем номере печатались главы 1 - 10. Упускаем главы 11 - 14 (Разложение человека. Собранный человек. На тему о тематике. Фурманов и Тынянов) и переходим к литературе факта.
Фурманов и Тынянов чрезвычайно откатились от традиционного беллетристизма. Выдумка играет у них роль - скорее службы связи. Они значительно придвинулись к литературе факта. Нужен был великий революционный сдвиг 1917 года, чтобы формальный почин полубеллетристов 60-х и последующих годов получил свое художественное завершение.
Это наша эпоха выдвинула лозунг - искусство, как жизнестроение, упершийся конкретно в лозунги искусства производства и искусства быта. В литературе это расшифровывается, как прямое участие писателя в строительстве наших дней (производство, революция-политика, быт) и как увязка всех его писаний с конкретными нуждами. Старая эстетика преображала-просветляла жизнь ( мистифицированная форма диалектики), расцвечивая ее блестками свободного воображения, - новая (слово эстетика пора бы и отбросить) наука об искусстве предполагает изменение реальности путем ее перестройки ( рациональная сущность диалектики по Марксу). Отсюда - и упор на документ. Отсюда - и литература факта. Факт есть первая материальная ячейка для постройки здания, и - так понятно это обращение к живой материи в наши строительные дни!
Литература факта - это: очерк и научно-художественная, т. е. мастерская, монография; газета и фактомонтаж; газетный и журнальный фельетон (он тоже многовиден); биография (работа на конкретном человеке); мемуары; автобиография и человеческий документ; эссэ; дневник; отчет о заседании суда, вместе с общественной борьбой вокруг процесса; описание путешествий и исторические экскурсы; запись собрания и митинга, где бурно скрещиваются интересы социальных группировок, классов, лиц; исчерпывающая корреспонденция с места (вспоминается замечательное письмо Серебровского в Правду о том, как они тушили нефтяной пожар в Баку); памфлет, пародия, сатира; и т. д., и т. д.
Все это практиковалось уже время от времени и ранее, но все это гуляло совершенно в особицу и трактовалось, как какой-то низший род литературы, между тем как здесь должен лежать центр тяжести художества нашей эпохи, и - вдобавок - все это должно быть синтетически увязано в невиданный еще формальный узел, где былую роль свободного воображения играло бы диалектическое предвидение.