Волшебное средство

Перевод Н. Бронштейна
Когда Пеппе де Сиери, по прозвищу Браветта, семь раз подряд чихал так громко, что вся городская площадь оглашалась звонким эхо, все жители Пескары садились за стол и начинали обедать. Сейчас же после этого колокол ударял двенадцать раз, и во всех домах начинали шутить по этому поводу.
В течение многих лет Браветта ежедневно подавал обывателям Пескары этот забавный полуденный сигнал; слава о его удивительных чиханиях распространилась по всем окрестностям и даже за пределы Пескары, и до сего дня память о них живет в народе и, обратившись в поговорку, будет жить еще долгие времена.
Пеппе Браветта был коренастый, несколько дородный плебей, с глупым благодушным лицом, с глазами, как у теленка-сосунка, руки и ноги его были необычайной толщины. У него был длинный мясистый и чрезвычайно подвижный нос и крепкие скулы, почему когда он смеялся или чихал, то очень напоминал тюленя с длинным хоботом из породы тех ластоногих, которые, как рассказывают моряки, дрожат всем своим жирным туловищем, точно желе. Подобно этой породе тюленей, он был очень ленив, движения его были медленны, ухватки смехотворные, вдобавок он любил много спать. Он не мог выйти из тени на солнце или из освещенного солнцем пространства в тень без того, чтобы из его рта и ноздрей не вырывалась струя воздуха. Чихание, особенно в спокойные часы, слышно было на большом расстоянии, и так как он чихал всегда через определенные промежутки времени, то служил живым мерилом времени почти для всех земляков.
В молодости Пеппе торговал макаронами. Рос он среди сладкой неги, среди красивых полосок теста, среди мерного гудения мельничных сит и колес, среди теплой атмосферы, насыщенной мучной пылью. В зрелом возрасте он сочетался браком с некой донной Пеладжией, уроженкой города Кастелли, после чего оставил прежнее ремесло и занялся продажей майоликовой и терракотовой посуды, кувшинов, блюд, бокалов и росписной утвари, которой кастельские мастера снабжают обеденные столы в Абруццах. Он вел простую деревенскую жизнь, уклад которой не меняется веками, и громко чихал. Так как жена его была скупа, то мало-помалу скупость передалась и ему, завладев всей его душой.