Небывалое в былом, былое в небывалом

Въ первый разъ я попалъ на эту знаменитую ярмарку, ходилъ, глядѣлъ, слушалъ и наблюдалъ, безъ всякаго дѣла.
Ярмарка была, какъ говорится, въ самомъ разгарѣ. Пушной товаръ и чай шли хорошо; сбывалась и шерсть, и юфть съ опойками, и даже красный товаръ. Пестрота, движенье и говоръ поражали и оглушали спокойнаго наблюдателя; дѣловому посѣтителю некогда, и онъ не замѣчалъ ничего, кромѣ предмета, которымъ собственно былъ занятъ. Купцы, а въ особенности гульливые сыночки ихъ и вѣрные прикищики съѣхались на ярмарку очень шумно -- на лихихъ ямскихъ тройкахъ подъ масть; гривы заплетены цвѣтными лентами, а какъ колокольчики запрещены, то щегольская наборная сбруя увѣшана была огромными бубенчиками; такъ они мчатся съ пѣснями и тороватымъ кошелемъ, -- а поѣдутъ съ ярмарки потише, поскромнѣе и поскупѣе. Когда счеты сведутся, когда хмѣль предпріимчивости и надеждъ на великіе барыши испарится, когда промышленное, ярмарочное изступленіе минуетъ -- тогда все затихнетъ; а теперь... Прислушайтесь: тутъ въ одно слово рѣшаютъ дѣло и бьютъ по рукамъ, заключивъ торгъ тысячъ на 30; а рядомъ подлѣ ссорятся за могарычи, сбывъ съ рукъ мерина съ изъянцемъ, или торгуются до устали за вязку баранокъ!
-- По чемъ продаете?
-- Да по двадцати, а коли шестъ берега не хватитъ, такъ и по 17 можно.
-- Что разматрёнился, сердечный?
-- Да что, братъ, плохо! заварили пива, да сталась нетёка: товаръ съ рукъ нейдетъ!
-- А намъ лишь бы мѣрку снять, да задатокъ взять... а ты чего орешь? Нахрапомъ, что ли возьмешь?
-- Не тронь его; вишь не хватаетъ легкихъ, такъ заговорилъ печенкой.
-- А, Филиппъ Ивановичъ! каково васъ Господь перевертываетъ?
-- Красимно, родимый мой, красимно (красно).
-- Это суздалецъ!
-- А онъ у васъ чьихъ былъ?