Письмо к С. П. Шевыреву

Имя С. П. Шевырева (род. въ Саратовѣ 18 Октября 1806, сконч. въ Дарижѣ 8 Мая 1865) до того извѣстно въ исторіи Русскаго просвѣщенія, что распространяться о немъ было бы излишне. Это былъ человѣкъ самой многосторонней учености, глубокій знатокъ Европейской словесности, даровитый критикъ, археологъ и разыскатель памятниковъ нашей древней письменности, неутомимый профессоръ, которому обязано своимъ образованіемъ цѣлое поколѣніе Русскихъ людей. Отдавшись наукѣ и преподаванію ея въ Московскомъ университетѣ, Шевыревъ не прекращалъ своихъ опытовъ въ такъ называемой изящной словесности.
Долголѣтнія занятія словесностью и критикою ея произведеній приводили Шевырева въ сношенія съ нашими писателями. Приводимъ нѣкоторыя выдержки изъ писемъ сохранившихся въ его бумагахъ и сообщенныхъ его сыномъ Борисомъ Степановичемъ, прося читателя не терять изъ виду, что письма почти всегда и большею частію имѣютъ значеніе случайности и не могутъ служить къ полному изображенію и лица писавшаго и того, о чемъ и къ кому написано; они дороги только какъ непосредственное выраженіе минуты. П. Б.
В. И. ДАЛЯ.
(1842).
.... Библіотека пошла въ руки новаго промышленника, отставнаго курьера Ольхина. Онъ ѣдетъ въ Москву основать свою контору, вѣрно будетъ и у васъ. Брамбеусъ дожилъ таки до того, что никто не даетъ ему своихъ статей и, передавая журналъ, даетъ росписку, что не смѣетъ болѣе мудрить и переправлять статьи.
Смирдина съѣли совсѣмъ; любопытно послушать его съ часикъ, какъ, въ теченіи послѣднихъ лѣтъ, Полевой, Булгаринъ, Гречъ и Сенковскій перебрали у него удивительно ловко сотни тысячъ и посадили на мель.
.... Вы не знаете службы нашей и моего положенія {В. И. Даль управлялъ тогда канцеляріею министра внутреннихъ дѣлъ, графа Л. А. Перовскаго.}. Я сытъ и одѣтъ и житейскимъ доволенъ; но все это дается мнѣ именно съ тѣмъ, чтобы я дѣлалъ свое дѣло, а по сторонамъ не глядѣлъ и не въ свое дѣло не мѣшался. У насъ дѣлаютъ обыкновенно такъ: чтобы отдѣлаться отъ ходатаевъ и просителей. обѣщаютъ двусмысленными словами сдѣлать что можно, и предоставляютъ дѣло на волю Божію. Если конецъ выльется годный, то приписываютъ это ходатайству и бываютъ весьма признательны; если же нѣтъ -- то покровитель говоритъ: что же дѣлать, никакъ нельзя было . Я разъ на всегда положилъ себѣ за правило не брать этого грѣха на душу и не вводити никого въ надежды и сомнѣнія голословными, обязательными обѣщаніями. Мнѣ часто не вѣрятъ и говорятъ: не хочетъ, а еслибъ захотѣлъ, такъ бы сдѣлалъ . Пусть лучше такъ говорятъ, пусть лучше пѣняютъ въ началѣ дѣла чѣмъ въ концѣ, когда уже и другими путями и средствами пособить ему нельзя.