"Гильза"

Въ концѣ іюня мѣсяца меня выслали съ эскадрономъ на крайній лѣвый флангъ нашихъ позицій, чтобы во что бы то ни стало задержать наступавшихъ на нашъ флангъ нѣмцевъ до подхода изъ резерва пѣхотныхъ частей.
Я занялъ съ эскадрономъ старую каменную мельницу Гроубе, уютно пріютившуюся у небольшого озера съ весьма топкими берегами, густо заросшими камышемъ. Какъ оборонительный пунктъ мельница была отличной, и намъ было весьма легко парировать удары спѣшенной нѣмецкой конницы и ландштурмистовъ, не имѣвшихъ въ своемъ распоряженіи артиллеріи.
Днемъ, несмотря на то, что противникъ окопался впереди насъ всего въ какихъ-нибудь 500--800 шагахъ, мы преспокойно катались на лодкахъ, купались съ лошадьми, ловили рыбу и, вообще, чувствовали себя отлично. По ночамъ мои развѣдчики любили ходить на вилазки , какъ выговаривалъ одинъ изъ нашихъ прапорщиковъ, занимавшій когда-то передъ войной должность тѣлохранителя генерала Думбадзе.
Очень часто развѣдчики къ разсвѣту возвращались съ плѣнными, по большей части кирасирами, которые не разъ приводились разутыми, безъ сапогъ. Дѣло въ томъ, что нѣмецкіе кирасиры одѣты въ огромные сапожища съ толстыми изъ буйволовой кожи высокими голенищами подъ самый пахъ. Подобная обувь страшно, конечно, тяжела и въ пѣшемъ строю до-нельзя стѣсняетъ движенія, а потому большинствоо кирасиръ, въ первую же минуту опасности быть захваченными въ плѣнъ, быстро сбрасываютъ съ ногъ сапога, предпочитая спасаться бѣгствомъ въ болѣе облегченномъ видѣ.
Затѣя подобраться ночью къ нѣмецкимъ окопамъ съ ручными гранатами, хотя и удалась, но мы потеряли убитыми трехъ человѣкъ, чего, пожалуй, вовсе не стоило приносить въ жертву ради той временной паники, которую вызвало это бомбометаніе. Весьма возможно, что послѣднее вызвало со стороны противника рѣшеніе пощупать насъ немножко артиллеріей.
Мельница Гроубе представляла изъ себя весьма старинную постройку- съ основательными стѣнами, арочными сводами и большими, мрачными подвалами. Какъ мельница оно, работала только для надобностей эскадрона, такъ какъ окрестные крестьяне бѣжали, угнавъ весь скотъ, забравши съ собой остатки запасовъ зерна и помявъ и покосивъ весь свой урожай, предпочитая лучше его уничтожить, нежели оставить вацешамъ , т. о. нѣмцамъ. Хозяина на мельницѣ не было, его призвали въ дѣйствующую армію еще въ началѣ войны, а осталась только его жена, латышка Ильза, съ маленькимъ двухлѣтнимъ ребенкомъ. Ильза, несмотря на свою поразительную косолапость и довольно таки непривлекательную внѣшность, пользовалась всеобщей любовью и вниманіемъ за свою услужливость и жизнерадостный характеръ. Солдаты звали ее Гильзой , не зло подсмѣивались надъ ея косолапостью, заставляя ее, потъ тѣмъ или инымъ предлогомъ, про бѣжать бѣгамъ, когда въ особенности было смѣшно смотрѣть, какъ она путалась въ своихъ собственныхъ же ногахъ. Маленькаго Гильзенка солдаты очень любили, возились съ нимъ, что еще больше располагало Ильзу къ нимъ. Сама Ильза съ ребенкомъ помѣщалась въ маленькой комнатѣ наверху, предоставивъ свои нижнія комнаты офицерамъ, а огромный сарай и постройку для склада и сушки зерна заняли нижніе чины.