Из жизни и печати

За два года . Сборникъ статей изъ Искры . Часть первая.
Петербургская весна, какъ извѣстно, не можетъ обойтись безъ помощи начальства. Слабой сѣверной природѣ, тусклому сѣверному солнцу не подъ-силу справиться въ короткій положенный срокъ съ той грудой мерзлой нечисти и навоза, которая скапливается на петербургскихъ улицахъ за долгую зиму. И потому, лишь только выглянули первые лучи весенняго солнца, начальство начинаетъ помогать природѣ, и тысячи заступовъ скалываютъ толстой слой смѣшаннаго съ грязью уличнаго льда. Уже не по атому ли петербургскому образцу думаютъ наши воители либерализма устроить весну всероссійскую! Какъ понять иначе, что теперь, когда вся страна въ страстномъ напряженіи ждетъ смѣлаго слова; теперь, когда десятилѣтія трусливой тактики просьбъ и надеждъ повысили наглость самодержавнаго правительства до чудовищной авантюры японской войны; теперь, когда совершенно исключительное стеченіе историческихъ обстоятельствъ дало возможность либерализму пятой раздавить самодержавнаго дракона: какъ понять, что въ разгаръ гласности , подъ громъ обличительныхъ статей Русс. Вѣд. заявляютъ, будто можно надѣяться, что правительство захочетъ прислушиваться къ голосу общества и благосклонно отнесется въ его горячимъ пожеланіямъ ? Болѣе того: будто самому правительству не чуждо сознаніе пользы и необходимости общественнаго содѣйствія? Неужели этимъ старымъ дѣтямъ такъ и суждено ничему не научаться и ничего не забывать? Неужели имъ такъ и не суждено понять, что только мимолетную петербургскую весну можетъ дѣлать начальство въ сотрудничествѣ со стихіей? Неужели имъ такъ и не суждено понять, что содѣйствіе не дворниковъ, а народа, нужно для наступленія истинной весны всероссійской? Неужели они такъ и и не поймутъ, что теперь время не просьбъ, а требованій, не дипломатическихъ ходовъ, а открытой борьбы? Надежды на правительство теперь -- это измѣна; каждый день откладыванія открытаго протеста -- это преступленіе. Съ народомъ или противъ народа -- вотъ два пути, другихъ нѣтъ; и противъ народа значитъ противъ свободы, ибо только могучій заступъ народа можетъ снять съ русской земли тотъ толстый пластъ замерзшей грязи, имя которому деспотизмъ.