Мудрые птицы

За два года . Сборникъ статей изъ Искры . Часть первая.
Ужъ сколько разъ твердили міру, что лесть гнусна, вредна -- и однако и до сихъ поръ, и теперь болѣе, чѣмъ когда либо прежде, либеральныя вороны не могутъ не выронить своего крошечнаго кусочка либеральнаго сыра, лишь только лисицы реакціи начнутъ хоть чуть-чуть похваливать ихъ носикъ, перышки и, въ особенности, голосокъ. Правда, вороны бываютъ разной степени добродѣтели. Иныя оказываются не въ силахъ устоять при первомъ же взметѣ игривыхъ лисьихъ глазокъ, другія -- дѣлаютъ отчаянныя усилія въ борьбѣ со своимъ податливымъ сердцемъ. Но какъ бы то ни было, сердце не камень, и нѣтъ такой вороны, которая устояла бы до конца противъ всѣхъ нѣжныхъ приступовъ лисы и рано или поздно не каркнула бы во все воронье горло .
Эта истина настолько старая и настолько очевидная для всякаго, хоть сколько-нибудь знакомаго съ исторіей развитія либеральнаго вороньяго рода со времени героической эпохи его -- великой французской революціи,-- что не надо было обладать даромъ пророчества, чтобы предсказать, что и нашъ русскій либерализмъ не преминетъ каркнуть именно въ ту минуту, когда его гражданскія доблести будутъ призваны совершить, наконецъ, свои великіе подвиги во славу народнаго освобожденія .
И если въ ту достопамятную эпоху, когда отчаянные удары борцовъ Народной Воли поколебали старый режимъ и подали надежду на возможность превращенія конституціонныхъ мечтаній въ конституціонное дѣло, политическая добродѣтель либераловъ не устояла передъ ухаживаніями диктатуры сердца и позволила имъ совершенно явственно каркнуть о своей полной готовности искоренять крамолу и крамольниковъ въ дружественномъ сотрудничествѣ съ ненавистнымъ режимомъ, то нѣтъ, конечно, никакой причины изумляться, что теперь, когда война, обостривъ переживаемый страною внутренній политическій кризисъ, потребовала отъ всѣхъ участниковъ политической жизни рѣшительнаго отвѣта на выдвинутые ею вопросы, отвѣта не только словомъ, но и дѣломъ,-- нѣтъ причины изумляться, что и теперь либеральная ворона не обнаружила той непреклонности сердца, которая не дарована ей историческими судьбами и что, разинувъ свое гордо , она не могла запѣть иначе, какъ... по-вороньи. Если что и изумительно, то только та чрезмѣрная, можно сказать, податливость, которую обнаружила въ данномъ случаѣ почтенная птица. Можно быть увѣреннымъ, что даже крыловская ворона нашла бы такую степень сердечной слабости нѣсколько шокирующею.