Нарождение Новой России

Und neues Leben blüht ans den Ruinen...
Вотъ они передъ нами, мы переживаемъ ихъ, эти великіе дни всероссійскаго освобожденія, далекимъ и загадочнымъ сфинксомъ стоявшіе передъ взоромъ тѣхъ, кто въ страстныхъ поискахъ за свободой старался заглянуть въ туманную историческую даль.
Въ 40-хъ годахъ проблема русской свободы встаетъ уже во всей своей сложности, и съ двухъ равныхъ концовъ старается разрѣшить ее пытливая мысль. Самобытность -- вотъ одно изъ рѣшеній замысловатой задачи. Въ глубинахъ народнаго духа , въ его исконныхъ бытовыхъ особенностяхъ, въ общинномъ укладѣ крестьянской жизни, въ томъ, что отличало Россію отъ всѣхъ странъ цивилизованнаго міра, искало славянофильство орудіе того преобразованія, которое освободитъ народъ русскій отъ оковъ самовластьи и избавить его въ тоже время отъ язвъ, разъѣдающихъ гнилой Западъ . Своимъ путемъ отъ своихъ отсталыхъ формъ, къ своей самой совершенной свободѣ -- такъ рисовались перспективы въ идеалистическихъ сферахъ славянофильства. Иначе рѣшали задачу западники. Въ той общинѣ , которая такъ основательно завалена наслоеніями крѣпостной эпохи, что лишь пріѣзжему нѣмцу -- барону Гакстгаузену -- удалось откопать эту народную жемчужину изъ груды наноснаго мусора, въ той самобытности и въ тѣхъ тайникахъ духа , которые наполняли мистическимъ блаженствомъ сердца славянофиловъ, они справедливо усмотрѣли вѣрнѣйшую опору деспотизма, россійской азіатчины. И съ рѣшимостью борца за свободу, готоваго вонзить кинжалъ въ собственное сердце, когда это нужно, призывалъ Бѣлинскій буржуазію , ту буржуазію, которая завоевала свободу Западу, которая завоюетъ ее и Россіи. Европейскимъ путемъ, отъ европейски преобразованныхъ, буржуазныхъ формъ, къ европейской буржуазной свободѣ -- вотъ другое, діаметрально противоположное рѣшеніе загадки историческаго сфинкса. И съ тѣхъ поръ эти два рѣшенія, то въ болѣе или менѣе чистомъ видѣ, то причудливо переплетаясь, проходятъ черезъ всю исторію русской политической мысли. Но славянофильскія идеи вначалѣ значительно преобладаютъ и въ народничествѣ 70-хъ годовъ достигаютъ своего наивысшаго, революціоннаго выраженія. Народничество -- это революціонное славянофильство, страдающее однако тайнымъ, тщательно скрываемымъ отъ другихъ, а подчасъ и самого себя, порокомъ западничества, порокомъ любви къ европейски-свободнымъ, буржуазнымъ формамъ общежитія. Зато въ каррикатурномъ народничествѣ нашихъ дней этотъ порокъ едва-едва прикрывается негустымъ слоемъ славянофильскихъ румянъ, и сквозь дырявое самобытное рубище совершенно явственно проглядываетъ оголенный буржуазный человѣкъ.